— Имена не везде есть, — напоминает Брина. — На могилах номера.
Аларик закрывает ведомость и отвечает уже ей, не позволяя Рейну снова спрятаться в цифрах:
— Тогда восстановим. По семьям, книгам, памяти. Ни одной строки «материал».
Это ничего не исправляет, но впервые Аларик не пытается уничтожить предмет или заплатить собственной болью вместо долгой работы.
Медальон снова нагревается у меня на груди. Код М-3 вспыхивает так ярко, что свет проходит сквозь ткань. Севран подносит к нему карту северной защиты. Линия ложится вдоль цепочки маяков и заканчивается в центральном узле, отмеченном золотой звездой.
— Сердце рубежа, — произносит маг. — Главный накопитель. От него питаются остальные маяки.
Аларик разворачивает журнал обслуживания щита. Последнюю замену центрального ядра провели четыре дня назад — в день моей третьей потери. Поставка пришла из Серого Предела под кодом М-3.
Я вспоминаю Элиана у себя на руках и запись о грузе, сделанную, пока я ещё не могла встать с кровати. Его огонь сейчас уходит в северный щит — в каждый маяк и каждую защитную линию над посёлками.
Аларик читает дату и опускается на край стола. Не падает и не закрывается — просто больше не может стоять, удерживая лицо генерала.
— Третий ребёнок держит рубеж, — произносит он. Я поправляю медальон, чтобы острый край не впивался в кожу. Уничтожить кристалл одним ударом всё равно невозможно. Между мной и Элианом стоят гарнизоны, деревни и люди, которые ничего не знали.
— Если отключить сердце сейчас, что произойдёт? — спрашиваю я. Севран просит свежую сводку по запасам, сверяет расход после остановки шахты и мощность накопителей. Мы ждём не молча: Брина уносит Тио к матери, Альма связывает даты, Рейн отправляет приказ проверить второй маяк. За окном быстро темнеет, и на дальнем склоне защитный огонь становится заметно слабее.
Маг заканчивает расчёт и проводит ногтем под последней строкой.
— Если шахту не открыть, новых кристаллов не будет. Существующий запас поддержит рубеж ещё некоторое время.
Аларик поднимает голову и спрашивает, сколько именно.
Севран смотрит сначала на него, затем на меня. Любое число станет сроком, за который мы должны освободить ребёнка и не оставить Север без защиты.
— Двенадцать дней.
Глава 15. Двенадцать дней
Севран оставляет палец на последней строке расчёта, словно цифра может измениться, если никто не уберёт руку. За окном второй маяк горит неровно: свет то поднимается над склоном, то проваливается за стену домов. Я невольно прижимаю медальон к груди. Третий код остаётся тёплым.
— А потом? — спрашивает Рейн. Он уже знает ответ, но в комнате стоят Брина, Альма и двое шахтёров; капитану нужно, чтобы его услышали все.