— Рейн, перекройте левый канал. Я пойду к центральному. Аларик, третья заслонка за пультом Кассандры.
Он смотрит сначала на младенца у меня на руках, затем на узкий проход, где всё ещё стоит Торвен. К Рейну не идёт и решения за меня не принимает — ждёт.
Я сама подхожу и передаю мальчика Аларику. Поправляю край одеяла, показываю, как поддерживать голову, хотя он уже делал это в палате.
— Держи его под своим внешним огнём, но не накладывай метку. Если начнёт холодеть, скажешь сразу.
Аларик принимает ребёнка обеими руками. Он не обещает, что всё будет хорошо, и не просит меня быть осторожнее — только уточняет, где встретиться после заслонки.
— У центрального сердца, — отвечаю я. — И не иди за мной, если Торвен снова двинется к мальчику.
Я не повторяю приказ и не оглядываюсь проверить. Отворачиваюсь первой и бегу вдоль серебряного канала. За спиной Рейн сдвигает тяжёлый рычаг; гул слева становится тише. Через трубу Брина сообщает, что у двух женщин схватки замедлились. Я сильнее налегаю на свою рукоять: закрытая заслонка уже дала им передышку.
Моя рукоять заклинила. Я упираюсь обеими руками, чувствую, как металл дрожит под пальцами, но канал не закрывается. На пульте Кассандра смеётся коротко и зло.
— Система не позволит остановить все три пути, пока сердце требует подпитки. Один канал она откроет снова.
Аларик уже добрался до третьей заслонки. Торвен бросается следом, рассчитывая, что ребёнок замедлит его. Муж прижимает мальчика к груди, перехватывает управляющего свободной рукой и разворачивает к стене. Рейн успевает связать Торвену запястья, а Аларик тянется к рычагу.
— Не касайся серебряной пластины! — кричу я, заметив тонкую руну под его ладонью.
Он останавливается слишком поздно.
Пластина вспыхивает золотым светом. Серебряные линии на полу меняют направление и сходятся к Аларику. Ребёнок на его руках плачет. Система обходит метку Дравена; свет поднимается выше по груди мужа и замыкается там, где у драконов находится ядро.
Аларик пытается отдёрнуть руку. Руна удерживает его крепче любой цепи.
Система нашла взрослый драконий огонь.
Глава 24. Его огонь
Золотой свет стягивается вокруг Аларика плотнее. Он остаётся на ногах только потому, что Рейн успевает забрать у него ребёнка. Мальчик кричит у капитана на руках, а Аларик упирается свободной ладонью в край пульта и пытается разорвать связь.
— Не тяни, — говорю я, подбегая. — Она затягивается сильнее, когда ты сопротивляешься.
Он перестаёт дёргать руку, но дыхание уже сбилось. Под рубашкой мерцает знакомый золотой рисунок драконьего ядра. Этот живой огонь позволял ему обращаться, летать и держать северные линии. Серебряный канал пробует его силу и впервые за все годы не находит в ней ребёнка.