— Да. Контур перестанет тянуться к детям. У тех, кто ещё держится, появится время.
Аларик кивает, но замечает, что я уже листаю следующие страницы. Следующий вопрос он задаёт тише.
— Ты ищешь другой способ.
— Потому что этот написан человеком, который не успел проверить его до конца.
Я нахожу схему трёх доноров, пытаюсь соединить линии от Рейна, Севрана и других драконов наверху. Но первый вход всё равно проходит через ядро главной линии. Несколько взрослых смогут делить нагрузку потом — когда матрица изменится. Сейчас система уже выбрала Аларика и не примет другого, пока связь не разорвана или не завершена.
Кассандра подходит настолько близко, насколько позволяет Рейн. Она больше не скрывает тревогу.
— Если он отдаст ядро, щит перестанет принадлежать роду. Любой взрослый дракон сможет питать его добровольно. Ты разрушишь власть, которую твои предки держали столетиями.
Аларик переводит на неё взгляд. Золотой свет дёргается вместе с его дыханием, но он не отвечает Кассандре. Смотрит на меня.
— Сколько у нас времени?
Из трубы Брина отвечает прежде, чем я успеваю: у трёх младенцев дыхание слабеет одновременно, одна женщина перестала чувствовать движение ребёнка. Повитуха не знает о нашей схеме, но её голос становится самым точным отсчётом.
— Несколько минут, — говорю я. — Может быть, меньше.
Аларик опускает глаза на серебряную пластину. Раньше он уже решил бы всё сам и назвал молчание необходимостью. Сейчас ждёт, пока я перестану перелистывать страницы.
— Скажи мне точно, что делать. Говори со мной как с человеком, который может согласиться или отказаться.
Я вспоминаю, как он объявлял мне ссылку у постели, уже решив всё заранее. Сейчас Аларик ждёт ответа и не торопит. Я подхожу ближе и проверяю руну у его запястья. Связь пока пробует огонь, но не забирает его полностью. Для добровольной передачи нужно положить вторую ладонь на сердце системы и назвать адресата силы — сам щит. Следом донор устанавливает условие: принимать огонь взрослых только с их согласия.
— Подожди, — прошу я и снова возвращаюсь к журналу. — Есть возможность разорвать пластину вместе с рукой механизма. Тогда связь отпустит.
Торвен оживляется у стены и быстро предупреждает: удар пойдёт в центральное сердце, М-3 расколется, а щит погаснет сразу. Он пытается спасти систему, но по схеме вижу, что в этот раз не врёт.
Аларик тоже понимает. Он смотрит на третий кристалл, в котором остаётся след Элиана.
— Если разорвём связь, дети наверху продолжат терять огонь, а Элиан примет удар?
Я не отвечаю сразу. Одного моего молчания хватает.