Она обращается к Аларику:
— Передай ребёнка людям палаты. Селесту перевезут следом. Ты слишком долго позволял этой истории выходить из-под контроля.
Аларик не двигается. Кассандра подходит на шаг ближе, и серебряная цепь на её перчатке отзывается на метку ребёнка слабым светом.
— Он принадлежит роду, — произносит она тише. — Не твоей жене, не этим женщинам и не тебе одному. Отойди.
Мальчик беспокойно шевелится в корзине. Я кладу ладонь рядом с его боком, не касаясь метки. После полной защиты дыхание стало ровнее, но она ещё не закрепилась окончательно. Аларик это тоже видит.
Кассандра подаёт знак солдатам. В коридоре звякает оружие. Рейн оборачивается к своему генералу, ожидая приказа, и впервые на его лице нет уверенности, чью сторону велит выбрать долг.
Аларик передаёт клинок капитану и встаёт вплотную перед корзиной. Теперь Кассандре придётся приказать оттолкнуть главу рода от ребёнка на глазах у всего дома.
— На каком основании ты им препятствуешь? — спрашивает она. Голос остаётся спокойным, однако пальцы уже не лежат свободно на трости. — Кем ты объявляешь этого младенца?
Аларик смотрит на Селесту. Она едва заметно качает головой, но он уже сделал выбор. Затем переводит взгляд на меня. Ни просьбы подождать, ни объяснения в нём нет — только понимание, что после следующей фразы между нами может не остаться ничего.
Он поворачивается к Кассандре.
— Он мой сын.
Глава 11. Метка убивает его
Кассандра замирает. Аларик произнёс признание для неё и солдат, но продолжает смотреть на меня. Наверное, ждёт, что я отвернусь, потребую объяснений или наконец скажу то, что несколько часов держу за зубами. Я не успеваю сделать ничего: ребёнок в корзине коротко вскрикивает и выгибается так резко, что пелёнка съезжает с плеча.
Серебряный дракон на его груди вспыхивает. Под правым крылом проступает тонкая серая линия, ещё одна тянется к середине груди.
— Брина, лампу ближе. Аларик, отойди от двери.
Кассандра пытается удержать его возле себя голосом, напоминает о людях в коридоре и решении рода. Я уже не слушаю. Пальцы мальчика похолодели, дыхание сбилось; каждый раз, когда метка наливается серебром, серые прожилки подступают дальше.
Аларик опускается рядом с корзиной. Кассандра делает шаг следом, но Рейн преграждает ей путь, не касаясь оружия. Ещё минуту назад капитан ждал приказа генерала. Теперь сам выбирает, кого не подпускать к ребёнку.
— Он был стабилен до полной защиты, — говорю я. — Что ты изменил?
Аларик осторожно кладёт ладонь возле маленькой ступни, проверяет холод и сразу убирает руку. Впервые за всё время он отвечает без привычной власти. Тайной ему больше не прикрыться.