— Не уезжай сегодня, — говорю я. Аларик медленно поднимает голову, но не встаёт. — Останься до утра.
Глава 41. Договор
До дома мы возвращаемся после полуночи. Аларик берёт дорожную сумку только после того, как я сама отдаю её. Брина встречает нас с лампой, но из синей комнаты зовёт ученица: проснулся слабый младенец, и ночь возвращается к обычной работе.
У гостевой комнаты я показываю, где лежат бельё и вода, и не знаю, чем закончить разговор. Просьба остаться была понятнее на холодном складе, рядом с собранной сумкой.
— Я не приду к тебе, — говорит Аларик, заметив, как долго я держусь за ручку двери. — И утром не стану считать, что ты уже что-то решила.
Фраза произнесена без обиды, но меня всё равно задевает необходимость оговаривать очевидное. Я ухожу к себе. Ночью несколько раз просыпаюсь от шагов и каждый раз понимаю: это Рина носит тёплую воду, а Аларик остаётся в гостевой комнате.
Утром он помогает Брине со столом и возвращается на водовод. Не спрашивает, что означала ночь. Несколько следующих недель мы видимся в доме, у резервуара, на городских собраниях. Разговор после ошибки с охраной становится правилом, которое приходится применять снова.
Однажды Аларик предлагает перенести приёмный пункт Верхних Ключей ближе к посту. Я отвечаю, что женщины отказались: возле солдатских казарм им неудобно. Он начинает перечислять преимущества, замечает мой взгляд и останавливается на втором пункте.
— Я опять пытаюсь дожать решение, — признаёт он. — Хорошо. Оставляем дом старосты. Можно хотя бы прислать мастера проверить печь?
Я разрешаю мастера. Аларик больше не возвращается к переезду.
Проект договора он приносит в дождливое утро, когда во дворе пахнет мокрой известью, а ученицы школы сушат плащи возле кухни. Бумаги лежат в простой папке без родовой печати. Аларик ждёт, пока я закончу писать назначение, и только потом кладёт её на край стола.
— Подписывать сегодня не нужно, — говорит он. — И предложение можешь пока не принимать. Я… попробовал записать условия, при которых второй брак не вернёт нас к первому.
Слова «второй брак» звучат слишком определённо. Я отставляю чернильницу и открываю папку.
Текст занимает двенадцать страниц. Здесь отдельная собственность, моё управление Серым Пределом и родильным домом, равные права на жильё и доходы, запрет распоряжаться лечением, поездками и работой супруга. Общие решения требуют двух подписей, развод — заявления одного из нас. Даже охрану нельзя менять без согласия второго, пока нападение ещё не началось.
Документ написан аккуратно, без ловушек. На полях стоят ссылки на законы, которые Аларик раньше считал мелкими. Он продумал всё, о чём я спорила с ним последние месяцы.