Глава 25. Человек вместо дракона
Золотой огонь входит в сердце рудника сплошным потоком. Серебряные каналы вспыхивают один за другим. Я удерживаю рычаг обратного потока: система не должна проглотить его так же, как детский огонь. В камне М-3 серые нити отступают от краёв, уступая место золоту.
Аларик стоит, прижав ладони к пластинам. Рубашка на груди потемнела от пота, дыхание срывается, но он не закрывает ядро. Я вижу, как каждый новый импульс выдёргивает из него то, что раньше отзывалось даже на гнев или опасность. Сейчас огонь уходит без возврата.
— Достаточно? — выговаривает он, не открывая глаз.
Я не отвечаю наугад. Нажимаю переговорный рычаг и зову Брину. Труба несколько секунд передаёт только шум, потом сквозь голоса женщин прорывается её тяжёлое дыхание.
— Линии остановились, — говорит повитуха, явно переходя из комнаты в комнату. — У Тио больше не растут. У новорождённого Рины тоже. Схватки у двух женщин стали реже... Мирель, что вы сделали?
Рядом с ней Нелла освобождает лестницу, кто-то просит тёплых камней, младенец плачет громко и ровно. В голосах наверху нет прежней паники.
— Пока ничего не выключайте и продолжайте наблюдать, — прошу я. — Если серые линии двинутся снова, зовите немедленно.
Аларик слышит ответ. Плечи у него опускаются, и вместе с этим поток становится слабее. Система пытается удержать остаток огня серебряными нитями, но золотой рисунок уже проходит через все три канала. На пульте вспыхивает новая строка: «Источник принят добровольно. Поиск первичного огня прекращён».
— Можно отпускать, — говорю я и поворачиваю рычаг в исходное положение. — Медленно, Аларик. Сначала правую руку.
Он убирает ладонь. На месте золотого ядра под тканью ничего не загорается. Вторую руку Аларик снимает сам, однако пальцы не удерживаются на краю пульта. Он делает шаг назад и садится прямо на каменный пол, словно ноги внезапно перестали помнить его вес.
Я опускаюсь рядом. Пульс быстрый, но ровный; дыхание поверхностное, кожа холоднее, чем должна быть у дракона после такой отдачи. Только дракона в нём больше нет. Я кладу ладонь на грудь и не чувствую ни жара, ни привычного ответа магии.
— Посмотри на меня. Тошнит? Темнеет в глазах?
Аларик моргает, фокусируясь на моём лице, затем глубже втягивает воздух и прислушивается к себе. Он всё ещё ждёт, что исчезнувшее ощущение вернётся.
— Я не чувствую его, — произносит он наконец. Голос звучит хрипло, без торжественности. — Раньше огонь был... всегда. Даже когда я спал.
Он поднимает ладонь, привычно зовёт пламя. Между пальцами не появляется ничего. На пульте рядом с его рукой горит строка: «Ядро передано полностью. Восстановление невозможно».