— Значит, больше ни обращения, ни полёта? — спрашивает Аларик, дочитав.
— Нет. Прежнюю силу не вернуть.
Он опускает пустую ладонь на колено и лишь тогда спрашивает, стабилизируются ли женщины. Я вызываю Рину. Та говорит быстро, не выпуская кого-то из рук: у одной роженицы отступила боль, у другой снова шевелится ребёнок, а прожилки у Эйры побледнели по краям.
Аларик слушает, прикрыв глаза. Когда я отпускаю связь, он пытается подняться. Колени подводят, и ему приходится опереться на мой локоть.
— Сиди, — говорю я. — Ты только что потерял ядро. Твоё тело не обязано делать вид, что ничего не произошло.
Аларик упирается пальцами в пол, проверяя, удержат ли его руки. Только после этого упрямо напоминает об архивах и детях. Я не отпускаю его предплечье.
— Детей уже выводят Рейн и Эда. Архивы подождут две минуты, пока ты научишься стоять без драконьей силы.
Он хочет возразить, но замечает мою руку на своём предплечье и проглатывает приказ. Остаётся на полу и переносит вес так, как я показываю.
За центральным столом Кассандра дёргает управляющий браслет, пытаясь вернуть контроль. Система больше не слушается её: на каждой команде вспыхивает новая строка о добровольном источнике. Торвен читает их через плечо Рейна и бледнеет.
— Он переписал матрицу, — выдыхает управляющий. — Теперь любой взрослый дракон сможет отдавать часть огня. Вы понимаете, что натворили? Совет не удержит поставки.
Кассандра резко приказывает ему замолчать. Она смотрит на гнездо М-3, затем на шкафы с договорами. Потеря власти над щитом пугает её сильнее состояния племянника.
В глубине стены протяжно скрипит металл. Один из приборов над пультом поднимает стрелку в красный сектор. Торвен сразу поворачивается к нему.
— Давление в охлаждающем контуре. После смены потока его нужно сбросить, иначе лопнет резервуар.
Рейн не верит ни одному его слову, но я сверяю показания с журналом. Стрелка продолжает ползти вверх, по трубам проходит частая дрожь.
— Где сброс? — спрашиваю я.
Торвен показывает на колесо у дальней стены. С связанными руками он до него не дотянется. Рейн ведёт его сам, держит за плечо и освобождает только правое запястье. Управляющий берётся за верхний вентиль и поворачивает на два деления. Гул в трубах слабеет.
Я уже собираюсь вернуть взгляд к Аларику, когда Кассандра произносит почти беззвучно:
— Архив не должен выйти отсюда.
Торвен слышит. Его рука соскальзывает ниже, под колесо, где в камне скрыта чёрная скоба. Рейн перехватывает запястье, но управляющий успевает дёрнуть её на себя.
По стенам проходят красные руны.