— Без этого я могу ошибиться с огнём. Если твоя магия ребёнку чужая, она ухудшит состояние. Если родная — сможет удержать. Я не стану угадывать, чтобы вам обоим было удобнее молчать.
Селеста тихо стонет, когда ребёнок пытается сдвинуться, но остаётся поперёк. Брина предупреждает, что стук редеет. Я отправляю Альму за нагретыми пелёнками и прошу готовить всё для преждевременных родов, хотя пока ещё надеюсь выиграть время.
Аларик садится возле постели, не касаясь Селесты, и велит ей ответить на вопрос лекаря. Женщина смотрит на него с недоверием.
— Ты знаешь, что будет.
Он не отводит взгляда.
— Знаю.
Плечи Селесты опускаются. Она перестаёт искать в лице Аларика запрет и впервые поворачивается ко мне, будто всё это время держалась за обещание, которое он теперь сам велел нарушить. Новая схватка проходит сильнее; цепочка снова нагревается, и я поддерживаю женщину за плечи, пока дыхание не выравнивается.
— Селеста, чья кровь держит ребёнка? Мне нужно имя отца.
Она переводит взгляд с половины медальона у себя на груди на такую же у Аларика. Муж сидит неподвижно и не пытается ни остановить её, ни объяснить мне что-либо раньше ответа. Я держу ладонь на животе Селесты и чувствую под ней слабое движение ребёнка; уйти, отвернуться или потребовать объяснений сейчас нельзя. Селеста стискивает край простыни.
— Отец ребёнка… ваш муж.
Глава 9. Родить его сына
Слова Селесты остаются между нами, но мне не дают даже вдохнуть с ними. Брина резко прижимает слуховой рожок к животу роженицы, меняет место и вскидывает голову.
— Мирель, он слабеет.
Я накрываю ладонью напряжённый живот. Под пальцами проходит едва заметное движение и стихает. Всё, что я могла бы спросить у Аларика, приходится отодвинуть — не простить, не забыть, просто поставить за дверь на несколько минут.
— Альма, нагретые пелёнки и ещё две лампы. Брина, следите за сердцем и говорите мне сразу, если ритм изменится. — Я поворачиваюсь к мужу. Он сидит у постели неподвижно, будто ответ Селесты ударил и его. — Ты утверждал, что твой огонь может поддержать ребёнка. Подойди.
Аларик смотрит не на Селесту, а на меня. В его лице появляется короткая, почти болезненная попытка что-то объяснить, но я останавливаю её раньше, чем она превращается в очередное «не сейчас».
— Позже. Если у нас будет это позже.
Он встаёт. Селеста отодвигается к краю подушки, хотя двигаться ей тяжело, и шепчет, что не хотела приезжать сюда. Я поправляю валик под её боком и прошу смотреть на меня. Сейчас её раскаяние мешает так же, как молчание Аларика.
— Не тратьте дыхание на объяснения. Когда станет легче, расскажете всё, что сочтёте нужным. Пока выполняйте мои просьбы.