После отказа Эверт предлагает сверить пациентов с официальным реестром. Я соглашаюсь раньше, чем он передумает: книга нужна мне не меньше. В бывшей столовой выясняется, что Тио в ней по-прежнему мёртв, исход Эйры обозначен как неизвестный, а возле нескольких фамилий стоят отметки о передаче на очищение.
Дальше вложен лист с красной каймой: «Женщина под кровной защитой дома Вальден». Имя скрыто номером, зато срок указан точно. В графе «исход» уже записано, что мальчик родился живым и передан Совету. Дата рождения стоит через четыре дня.
— Кто заполнил это заранее? — Я поворачиваю книгу к Эверту.
Он тянется закрыть страницу, однако Аларик удерживает край ладонью. Под его пальцами бумага мнётся. Муж спрашивает, где находится женщина, а магистр после слишком долгой паузы отвечает, что считал её под охраной самого генерала.
Аларик зовёт Рейна, когда во двор въезжает всадник на измученном коне. Плащ мужчины разорван, плечо перетянуто ремнём; он соскальзывает в руки солдат. На крыльце капитан опускается рядом и успевает спросить только о конвое.
— Разбили у старой лесной дороги, — выдыхает всадник. — Госпожу увезли. Мы… не удержали.
Мужчина указывает не в сторону столицы, а к восточному склону, где дорога огибает Серый Предел. Аларик велит мне остаться, но я напоминаю: никто из его людей пока не отличает пепельную пыль от обычной дорожной грязи. Брина остаётся с женщинами, Рейн ставит охрану у обеих дверей, а я еду следом в крытой повозке.
Через четверть часа мы у старой дороги. Карета стоит поперёк колеи, дверца сорвана. Пока люди Рейна осматривают следы, я снимаю с ветки покрывало; на внутренней стороне видна свежая серебристая пыль. Альма растирает крупинки и подтверждает, что такой налёт остаётся только после пути через рабочий квартал.
Рейн проходит вдоль колеи и показывает нам следы. Карета вышла из города, дошла до места нападения, а затем повернула обратно по нижней дороге. Аларик долго смотрит на отпечатки колёс, ведущие к Серому Пределу.
Женщину не увезли от нас — её уже везли сюда.
Глава 8. Отец ребёнка
Мы возвращаемся по нижней дороге. Аларик едет впереди слишком быстро для моего состояния, но каждый раз придерживает коня, пока наша повозка не появляется из-за поворота. Он не объясняет, кого мы ищем. Я не прошу: после записи в реестре и его лица над красной страницей имя уже не самое важное.
У задних ворот родильного дома стоит закрытый экипаж без гербов. Одна лошадь покрыта пеной, кучер исчез. Молодая женщина из прачечной сидит на ступеньке и удерживает дверцу обеими руками; незнакомка внутри велела не звать палату, а потом ей стало хуже.