Глава 35. Свобода не является наградой
— Когда мы вернёмся… что ты теперь решишь насчёт нас?
Вопрос остаётся между опустевшим кольцом и металлической чашей, где лежит освобождённый кристалл Элиана. За стенами крепости ещё слышны команды, доноров уводят к лекарям. Сейчас любое слово будет вырвано усталостью и страхом.
Я заворачиваю кристалл плотнее.
— Решу тогда, когда рядом не будет падающего щита, раненых и людей, которые ждут от нас чуда. И решу одна.
Аларик опускает взгляд. На его пальцах ещё видны светлые следы от пластин, левая рука слушается хуже правой. Он втягивает воздух, будто собирается продолжить, но передумывает.
— Хорошо, — отвечает он после паузы. — Я подожду твоего решения. Не ответа, которого мне хочется.
Обратно в Серый Предел мы возвращаемся на следующий день. Крепость принимает первую смену доноров, Севран остаётся обучать магов, а Рейна укладывают в повозку раньше, чем он успевает потребовать коня. Аларик садится напротив и всю дорогу держит на коленях ящик с тремя кристаллами: М-1 извлечён из клинка, М-2 — из сердечной пластины доспеха, М-3 лежит отдельно, завёрнутый в мою ткань.
У городских ворот нас встречают без знамён. Люди стоят вдоль дороги, многие держат детей на руках. Эда пришла с Ивеном; мальчик уже не прячет лицо, но от серебряной застёжки на плаще одного офицера отступает ближе к матери. Тот замечает и сам снимает застёжку.
Родильный дом работает. Из трубы прачечной идёт пар, на дверях висят ленты, во дворе сушатся прокипячённые простыни. Брина выходит на крыльцо с журналом под мышкой и начинает отчитываться, не спрашивая, устала ли я: за ночь приняли двое родов, одного ребёнка согревали почти час, красных раненых больше нет. Рина перепутала две страницы, но исправила до следующего осмотра. Гарнизонный лекарь попытался переставить инструменты и был выставлен из операционной до тех пор, пока не вернул всё на место.
— Значит, справились, — говорю я.
Брина смотрит на меня так, будто сомнение оскорбляет весь дом.
— Мы вам об этом ещё в крепость передали. Вы просто не поверили с первого раза.
Я хочу возразить, но из-за её плеча выходит Рина. На рукаве у неё след от чернил, волосы собраны кое-как, зато в руках правильный журнал. Она сообщает о женщинах по комнатам и только после этого спрашивает, достали ли мы кристалл.
Я показываю металлический ящик. Рина не просит открыть его на крыльце.
— Тогда сначала поешьте. Дети никуда больше не уйдут.
К полудню на площадь прибывают представители имперской палаты и трое писарей. Мерран приходит вместе с ними, уже без белого плаща легата. После передачи архива его отстранили; теперь ни один солдат не освобождает ему дорогу без просьбы.