Решения читают коротко. Военный канал сохранил запись Дравена, признание Аларика и голос Кассандры. Копии договоров одновременно находятся в шести гарнизонах, поэтому исчезнуть они уже не могут.
Кассандру выводят первой. На ней простое серое платье, руки связаны спереди. Она ищет взглядом Аларика и, не найдя его возле имперских офицеров, замечает у стены родильного дома. Он стоит без знаков рода и не подходит проститься.
Эверт требует закрытой кареты и столичного лекаря. Рейн, сидящий на стуле из-за повреждённого ядра, просит писаря записать требование дословно, вместе с найденным шприцем для Ивена. Магистр замолкает на середине фразы. Торвен ничего не требует; всё время смотрит на шахтёров, которые передают страже журнал нижнего уровня.
— Их увезут в столицу? — спрашивает Эда.
Представитель палаты подтверждает. Приговоров сегодня не будет, но до суда все трое останутся под отдельной охраной, без доступа к письмам, лекарствам и управляющим кристаллам. Эда просит добавить ещё одно условие: детей не будут допрашивать без матери или выбранного ими взрослого.
Писарь сначала открывает рот для возражения, потом видит Ивена рядом с ней и вписывает строку.
Остальные решения занимают меньше часа. Глубинную шахту закрывают и опечатывают под надзором города. Безопасные верхние штольни обследуют заново; ни одна руда не выйдет оттуда, пока независимые маги не проверят пыль и воду. Все найденные дети получают собственные имена в записях и право вернуться к семьям. Тем, чьи родные не найдутся, дом выделит комнаты и опекунов, которых выберут вместе с ними.
Родильный дом остаётся за мной. Серый Предел признаёт моё право по материнской линии, а доходы города больше не проходят через род Вальденов. Когда писарь читает эту часть, шахтёры переглядываются. Мареков брат спрашивает, сможет ли город выбирать управляющего шахтой сам.
— Сможет, — отвечаю я. — И менять, если тот снова решит, что нижние уровни принадлежат только ему.
Люди смеются, и напряжение на площади отпускает.
Порядок работы щита Севран присылает отдельным документом. Каждая смена собирается добровольно, объём отдачи называет сам донор, лекарь проверяет состояние до и после. Отказ не лишает человека службы, жилья или защиты. Имена доноров открыты, отчёты о силе щита доступны всем гарнизонам.
Один из офицеров спрашивает, кто будет платить тем, кто теряет рабочие дни после отдачи.
Я смотрю на запечатанные сундуки Кассандры, выставленные у управления.
— Для начала её состояние. Потом военный совет, который годами покупал детские кристаллы.