— Перемещение не отменяет врачебного наблюдения. Через двадцать один день в Серый Предел прибудет имперский инспектор. Если он подтвердит моё заключение, госпожу Вальден переведут в закрытую лечебницу без права свободного выхода.
Аларик поворачивается к нему слишком резко. О сроке он, похоже, не знал. Но решение об отъезде уже принято — и объявлено, пока я не могу подняться с кровати.
Я накрываю ладонью свёрток. Через двадцать один день чужой человек решит, имею ли я право распоряжаться своей жизнью. А завтра муж отправит меня на край империи, освобождая дом для тайны, которую предпочёл не объяснять.
Глава 2. До города она не доедет
В дорогу мы выезжаем через четыре дня. Эверт подписывает разрешение и велит лекарю успокаивать меня при «опасном возбуждении». Аларик не приходит: присылает экипаж, охрану и записку о готовом верхнем поместье. Я оставляю её на столе.
Первые два дня проходят в горячке. На третий я уже сижу, подложив под спину одеяло, а Альма напротив проверяет каждый флакон раньше лекаря. За окном поля сменяются еловым лесом, и я спрашиваю, что такое Серый Предел.
Альма сначала всматривается в моё лицо, затем объясняет: земля досталась мне от матери, а местные шахты снабжают пепельным серебром северные укрепления. После свадьбы мы собирались приехать, но Эверт каждый раз запрещал дорогу — сначала из-за беременностей, потом по другим причинам.
Она замолкает и снова принимается проверять застёгнутую пряжку корзины. Я слежу за её пальцами.
— Что ты услышала перед отъездом?
— Ничего важного, — отвечает Альма слишком быстро.
Я не требую немедленного признания. Если прижать её сейчас, она повторит приготовленную отговорку.
— Расскажешь, когда решишь, что моё незнание опаснее твоего страха.
Альма поднимает голову, но ответить не успевает. Снаружи раздаётся треск, карету бросает в сторону. Мимо окна проносится всадник с закрытым лицом. Впереди поперёк узкой дороги стоит телега, слева начинается крутой склон, а сзади уже звенит оружие: охрана вступила в бой.
Всадник подбирается к упряжке и бьёт ближайшую лошадь кнутом, заставляя её шарахнуться к краю. Карета наклоняется. Я отправляю Альму на пол и открываю переднее окошко.
— Вам нельзя вставать, — она цепляется за мой плащ.
За низким ограждением мелькает белый склон. Я перехватываю её руку.
— Падать туда мне ещё меньше подходит. Держи меня за пояс.
Одна вожжа вырывается у кучера. Альма удерживает меня обеими руками, пока я высовываюсь из окна и ловлю ремень. До телеги остаётся совсем мало. Я тяну лошадей от края, направляя их к узкому проходу у скалы.