Рейн проверяет швы и не находит ни замка, ни петель. Аларик прикладывает ладонь к центральной пластине. Дверь отвечает короткой вспышкой и остаётся закрытой. Медальон у меня на груди нагревается.
На металле проступают три углубления: крыло Дравена, знак главной линии и раскрытая ладонь в венце шахтных рун. Первые два слабо светятся от присутствия ребёнка и Аларика. Третье остаётся тёмным.
Я подхожу ближе. Линии вокруг ладони оживают, едва я оказываюсь перед дверью, и складываются в знакомый герб моей матери — знак хозяйки Серого Предела.
Аларик смотрит на рисунок, затем на меня.
— Её можешь открыть только ты.
Глава 19. Списанные со счетов
— Её можешь открыть только ты.
Я подхожу к металлической двери. Знак моей матери светится вокруг углубления для ладони и дрожит в такт медальону на груди. За этой стеной исчезает защитный след ребёнка Селесты. Отступить сейчас означало бы оставить его Торвену и людям, которые годами записывали живых младенцев умершими.
Аларик встаёт рядом, не загораживая мне путь.
— Сначала проверим, нет ли ловушки, — говорит он Рейну, но смотрит на меня, оставляя последнее решение за мной.
Я провожу пальцами над серебряными линиями. От металла идёт ровное тепло, похожее на нагретый солнцем камень. Ни запаха пыли, ни холода, который сопровождал работу кристаллов, я не чувствую.
— Если Торвен ждёт нас внутри, время уже работает на него. Открываем.
Рейн велит двум солдатам остаться у лестницы и предупреждать о любом движении сверху. Альма достаёт из сумки мокрые маски и раздаёт нам: после родильного дома никто больше не входит в закрытый коридор, полагаясь на чужую безопасность.
Я прикладываю ладонь к знаку.
Дверь принимает меня не сразу. Серебряные линии проходят под пальцами, будто проверяют знакомый рисунок крови, затем складываются в герб Серого Предела. В глубине стены поворачивается тяжёлый механизм. Металл расходится посередине без скрежета, выпуская полоску тёплого жёлтого света.
За дверью нет заброшенной шахты. Пол выложен светлым камнем, вдоль стен горят закрытые лампы, воздух сухой и чистый. По узким рельсам недавно проходила тележка. Кто-то поддерживал этот уровень в порядке всё время, пока Торвен уверял город, что нижние помещения замурованы.
Аларик входит первым только после моего кивка. Рейн держит футляр с клинком у бедра, Альма закрывает дверь так, чтобы она не защёлкнулась за нами. Мы проходим короткий коридор и останавливаемся возле открытого зала.
Вдоль стен стоят кровати. На полках лежат сложенные рубашки, деревянные игрушки, чашки. Издали комната могла бы показаться детской спальней при хорошем приюте, если бы возле каждой кровати не висела металлическая бирка с номером.