— К чему ключи?

Я вспоминаю старую преобразующую камеру на схеме Севрана и закрытый нижний уровень, который Торвен объявлял замурованным.

— К хранилищу или установке под шахтой. Пока она закрыта, мы им нужны. Все трое живыми.

Селеста закрывает лицо ладонями, но уже не пытается уйти. Через несколько секунд спрашивает, что будет, когда дверь откроется. Я не придумываю ответ, которого у меня нет.

— Поэтому откроем её на наших условиях.

Снаружи раздаётся команда Рейна. Имперские солдаты спорят у пролома с женщинами, которые отказываются пропускать их без мокрых масок. Капитан появляется в прачечной с серым налётом на перчатке и сразу понимает, что карантин был подстроен.

— Канал открыли снаружи, — сообщает он. — У заслонки задержали человека Торвена. Он признался, что мешки принесли по распоряжению Эверта.

Я показываю записку. Рейн читает, и на требовании крови Аларика лицо у него меняется. Капитан спрашивает о ребёнке, затем смотрит на пустую колыбель Селесты и больше не требует доказательств.

— Генерал под охраной в управлении. Легат приказал никого к нему не пускать.

— Тогда решайте, чей приказ ещё защищает людей, — говорю я. — Мерран запер женщин в доме, куда Эверт пустил пыль. Аларик нужен не мне. Без его крови похитители либо не откроют то, что нашли, либо возьмут её силой.

Рейн долго держит записку за край. Вчера он арестовал командира, чтобы не развалить гарнизон. Теперь любой выбор снова делает его виновным перед кем-то.

— Я освобожу его, — произносит капитан наконец. — Но не поведу солдат на нижний уровень, пока не выведу женщин и не поставлю людей у маяка.

Рейн сразу очерчивает границы своего решения. Я принимаю их: колонна, которая выдаст похитителям каждое наше движение, только помешает.

Пока капитан уходит, женщины заканчивают эвакуацию. Нелла пересчитывает детей дважды, Рина записывает, кто в каком доме размещён. Брина пытается подняться и снова садится, когда комната качается. Вместо привычного спора она отдаёт свой журнал Эде.

— Записывай дыхание каждый час. И не рисуй такие цифры, что потом сама не разберёшь.

Эда прижимает книгу к груди с такой серьёзностью, будто получила знак должности. Родильный дом больше не держится на одной мне или Брине; даже запертый и отравленный, он продолжает работать в соседних домах.

Аларик приходит через четверть часа без генеральской цепи и оружия. Ограничивающую ленту Рейн снял, но на запястьях остались светлые следы. Муж замечает пустую колыбель раньше, чем меня.

Селеста подходит к нему вплотную.

— Они забрали его.

Аларик не просит её успокоиться и не говорит, что всё исправит. Он берёт записку, читает требования и только после этого спрашивает, кто видел повозку и в какую сторону она ушла. Нелла отвечает из-за стола, Рина показывает на карте шахтную дорогу, Альма кладёт рядом жетон Торвена. Все говорят по делу, не ожидая, что генерал один принесёт решение.