— Госпожа вызывала его ночью. Теперь возле тела её лекарство, — произносит Торвен.
Я замечаю, как вздрагивает жена Марека, и не позволяю управляющему превратить её горе в спектакль.
— Я вызвала его утром. Живым. Он хотел рассказать о нижнем участке.
Торвен слышит только удобное.
— Значит, был тайный разговор. Возможно, шахтёр угрожал раскрыть вашу ошибку.
Аларик становится между нами, но я не хочу, чтобы муж снова защищал меня способом, после которого сама останусь без голоса.
— Не заслоняй меня. Торвен, если уверены, что флакон мой, требуйте обыск при свидетелях. Сейчас, пока никто не успел подложить ещё что-нибудь.
Управляющий теряет готовую речь. Аларик понимает мой расчёт и приказывает собрать Брину, Альму, лекаря и двух горожан.
В кладовой всё стоит по списку Альмы. Она называет каждую настойку прежде, чем солдат касается полки. В нижнем ящике находят четыре одинаковых флакона с моей меткой.
— Я их не покупала, — Альма смотрит на пустое место, где вчера лежала ветошь. — И ящик был пуст.
Торвен разводит руками.
— Метка госпожи, кладовая госпожи. Сколько совпадений ещё потребуется?
Аларик не отвечает ему. Проверяет сургуч, передаёт флакон лекарю и спрашивает меня, кто имел ключи.
— Я, Альма и Брина. Но после нападения здесь были твои солдаты, люди Торвена и рабочие. Замок весь день не закрывали.
Обыск продолжается уже по всему дому. Люди во дворе видели флакон возле Марека и такие же в моей кладовой. К вечеру слух будет убедительнее фактов.
С улицы доносится топот. Двое солдат вводят молодого посыльного. Капитан Рейн показывает сумку, снятую с его плеча.
— Уходил через северный проход. При нём письма управляющего, списки поставок и корреспонденция госпожи Вальден.
Торвен требует показать только бумаги с его печатью. Его поспешность замечаю не только я. Аларик сам раскрывает сумку.
Внутри лежат перевязанные пачки. Некоторые конверты запечатаны, другие вскрыты и склеены снова. Я узнаю собственный почерк — письма из спальни, осторожные и слишком вежливые, потому что боялась показаться требовательной.
Муж подходит ближе. Его рука задерживается над конвертом с надломленной синей печатью. На лицевой стороне моим почерком написано его имя, в углу стоит дата после второй потери.
Аларик берёт письмо, но не вскрывает. Оно уже открывалось раньше.
— Это я получил, — говорит он.
Глава 7. Письмо, которое он прочитал
— Это я получил, — говорит Аларик. Синяя печать надломлена давно, на сгибах бумага стала мягкой. Я помню, как писала после второй потери и трижды переписывала первые строки, чтобы просьба к собственному мужу не прозвучала требованием.