Книги приносят из соседней комнаты. Записи аккуратные: мать, отец, срок, исход. Я нахожу сегодняшнее число и имя Рины.
В графе о ребёнке уже стоит: «Мертворождённый».
— Когда это написали?
Молодой писарь бледнеет. Торвен отвечает вместо него:
— Предварительная отметка. Брина сообщила, что ребёнок не выживет.
Повитуха отталкивается от стены.
— Я ничего не сообщала. Меня даже не спрашивали.
Чернила высохли. Запись сделали до рождения Тио. Ниже другим почерком добавлено: «Тело изъять для очищения».
Я прошу Альму принести мальчика. Через несколько минут она возвращается с Тио под тёплым плащом. Я принимаю его на руки и разворачиваю край пелёнки, чтобы Торвен видел живого ребёнка напротив собственной книги.
— Что именно вы собирались очищать?
Управляющий смотрит на страницу.
— Старая формулировка. Обязательный осмотр при шахтной горячке. Писарь ошибся, вот и всё.
Писарь открывает рот, но Торвен поворачивается к нему слишком быстро. Я перелистываю книгу. Та же отметка стоит рядом с десятками младенцев; после неё указан номер груза и подпись о передаче закрытого ящика на склад.
В журнале поставок номера продолжаются. Между рудой и лекарскими травами записаны три небольших груза из столицы. Получатель — управление Серого Предела. Отправитель — магистр Эверт.
Первая дата приходится на утро после моей первой потери. Вторая — на день, когда Аларик не приехал после моего письма. Третья запись сделана четыре дня назад, пока я ещё лежала в спальне.
Напротив строк стоят обозначения: М-1, М-2, М-3.
А в графе «содержимое» повторяется одно слово.
«Материал».
Глава 4. Родильный дом
Тио начинает возиться у меня на руках, и Торвену приходится слушать его дыхание, пока писарь исправляет запись.
— Жив, — диктую я. — Имя Тио. Остаётся с матерью.
Управляющий кладёт ладонь на край книги, но не решается закрыть её. Рядом стоят Брина и Альма, а ребёнок недовольно морщится от света.
— Столичные грузы не имеют отношения к вашему нынешнему состоянию, — произносит Торвен. — Вы сделаете выводы, которые вам же повредят.
Я передаю Тио Альме и поднимаюсь, опираясь на стол.
— До моего приезда вы решали, что мне разрешено знать. Книги останутся у меня. Нижний склад опечатать.
Торвен открывает рот, но молодой писарь уже достаёт красный шнур. Управляющий следит, как тот ставит первую печать, и вместо возражения обещает подготовить верхнее поместье через неделю. Я отказываюсь ждать.
Брина приводит меня к заброшенному постоялому двору выше рабочего квартала. Здание просторное, с большой кухней и отдельным двором. Несколько стёкол треснули, в зале пыльно, зато печи целы, а старый верхний колодец находится совсем рядом.