Детей я сначала не вижу. Потом возле крайнего шкафа мелькает босая ступня. Кто-то втягивает воздух, и из-под кроватей доносится быстрое шуршание.
— Мы пришли не за вами, — говорю я и сама опускаюсь на колени, чтобы не возвышаться над спрятавшимися детьми. — Меня зовут Мирель. Рядом Альма, Аларик и капитан Рейн. Мы ищем маленького ребёнка, которого сегодня принесли сюда.
Из-под кровати показывается лицо мальчика лет семи. Он щурится от лампы и сразу закрывает глаза ладонью. На его запястье видны тонкие серые линии, уже побледневшие.
Альма замечает реакцию и гасит ближайшую лампу. В комнате остаётся мягкий свет из коридора. Мальчик понемногу опускает руку.
— Сегодня наша очередь? — спрашивает он.
Я не успеваю ответить. Из-за шкафа выходит девочка постарше и тянет его назад за рубашку.
— Не спрашивай. Если пришли, всё равно поведут.
Аларик делает движение к ним, но мальчик сразу прячется. Муж останавливается и медленно снимает дорожный плащ с серебряной застёжкой рода Вальденов. Складывает его на ближайшую скамью, чтобы герб не оставался перед глазами детей.
— Никого не поведём, — произносит он тише, чем разговаривает даже с ранеными солдатами. — Мы ещё не знаем ваших имён. Скажите хотя бы, сколько вас здесь.
Девочка смотрит на футляр с клинком у Рейна и прижимается спиной к шкафу. Отвечает она мне:
— Сегодня одиннадцать. Двоих увели утром. Маленького принесли после полудня, но его оставили дальше.
Она не называет себя. На её бирке выбито «Ш-32». Я спрашиваю, как к ней обращаться, и вижу, как девочка ищет правильный ответ, будто вопрос сложнее, чем должен быть.
— Тридцать вторая.
— Это номер кровати, — мягко говорит Альма. Она садится на пол возле меня и кладёт сумку рядом, показывая, что внутри только ткань и вода. — А до номера тебя как звали?
Девочка хмурится. За её плечом появляются ещё двое детей. Один шепчет ей что-то на ухо, и она качает головой.
— Имена путают учёт. Так сказала госпожа в серебряном платье.
Аларик слышит описание Кассандры и отворачивается к стене с бирками. Он проводит взглядом по рядам номеров, однако не касается их. Раньше муж разбил бы замки и приказал немедленно вывести всех наверх. Сейчас дети шарахаются даже от звука сапог; силой их отсюда не спасти.
Я достаю из кармана кусочек хлеба, который Альма сунула мне перед спуском. Кладу на край кровати и отодвигаюсь.
— Что происходит во время очистки?
Мальчик из-под кровати отвечает раньше девочки. Он говорит, что их ведут в комнату с серебряными кольцами, просят положить ладони и сидеть спокойно. После этого несколько дней хочется спать, трудно согреть пальцы, а знакомые слова иногда выпадают из головы. Если ребёнок сопротивляется, сеанс продолжается дольше.