— Тогда командуйте вы, магистр. Только начните её спасать.
После этого служанки двигаются быстрее. Альма подкладывает плед под мои ноги, другая девушка приносит воду и резкую травяную настойку. Эверту приходится объяснять каждое возражение вслух; чашку я забираю сама.
Через несколько минут боль усиливается. Альма замечает, как я задерживаю дыхание, и наклоняется ближе.
— Что ещё сделать? — она смотрит мне в лицо, будто боится пропустить момент, когда я снова начну угасать.
Я перевожу дыхание и сжимаю её пальцы.
— Считай до десяти. Медленно.
Она сбивается на семи и начинает заново.
Под ладонью Альмы живот всё ещё сводит болью, зато новая простыня остаётся сухой по краям. У стены кто-то шевелится. Служанка прижимает к груди свёрток и уже повернулась к двери.
— Не уносите.
Она останавливается, но ко мне не идёт. Эверт заслоняет её плечом.
— Мирель, сейчас вам это ни к чему. Ребёнок родился слишком рано.
Он говорит почти ласково. Тем же голосом несколько минут назад распорядился принести покрывало для меня.
— Вы и насчет меня уже все решили, — отвечаю я. — Отойдите.
Эверт не двигается. Альма смотрит сначала на него, потом на меня. Осторожно убирает руку с моего живота, ждёт ещё несколько секунд и только после этого подходит к служанке.
Матрас даже почти не прогибается, когда она кладёт свёрток рядом.
Я отворачиваю край мягкой ткани и вижу спокойное маленькое лицо, тёмные волосы у виска. Всё равно проверяю дыхание и сердцебиение, хотя врач во мне уже знает ответ.
Память возвращается тихо.
Я сижу у окна в этой комнате, придерживаю округлившийся живот и шепчу имя, пока никто не слышит. Элиан. Ребёнок толкается в ответ, и я смеюсь, проливая чай на письмо мужу.
— Элиан, — произношу теперь.
Альма отворачивается, вытирая щёку. Я поправляю ткань у лица ребёнка. Плакать пока не получается, но имя у него уже есть, и его никто не запишет просто третьей потерей.
Дверь открывается резко. В комнату входит высокий мужчина в тёмно-синем дорожном камзоле. Он останавливается у кровати, увидев ребёнка, и на мгновение теряет собранность.
— Мирель…
Имя возвращает свадебное зеркало, его ладонь поверх моей на поводьях и вечера, когда я ждала его писем. Я Мирель. Мужчина передо мной — мой муж.
— Генерал Аларик, — Эверт первым подходит к нему. — Госпожа перенесла тяжёлый приступ. Она отказывалась подчиняться и принуждала прислугу к опасным действиям.
Аларик смотрит на чашки, руки Альмы, брошенное возле кресла белое покрывало.
— Зачем оно здесь?
Пока Эверт медлит, я замечаю тёмное пятно на манжете мужа. Он ещё не касался ни меня, ни ребёнка. Через плечо проходит лечебная перевязь, под застёжкой видна алая лента с серебряной вышивкой.