— Значит, защита проявилась, — произносит магистр слишком спокойно. — Тем более нельзя медлить. Младенца нужно очистить до того, как пепельный след соединится с родовым огнём.
Слово совпадает с записью возле детей, которых заранее объявляли умершими. Я закрываю корзину от его взгляда своим телом.
— Что именно вы называете очищением?
Эверт говорит о специальной палате и ослаблении вредной магии, не называя ни одного действия. Я уже слышала этот осторожный тон возле собственного ложа.
— Куда увозят детей после очищения? Почему ни один не вернулся семье?
Магистр слишком долго выравнивает край папки.
— Не все случаи заканчиваются благополучно. Поэтому решать должны специалисты, а не женщина, которая видит заговор в каждом флаконе.
Аларик становится рядом со мной. Эверт тут же меняет цель:
— Генерал, на младенце знак вашего дома. Если пепельная магия исказит его, ответственность ляжет на вас. Позвольте забрать ребёнка туда, где есть оборудование.
Муж смотрит на корзину. Мальчик дышит ровно, но метка на груди то бледнеет, то снова появляется. Я замечаю, что вместе с ней холодеют его пальцы.
— Брина, ещё тёплые пелёнки.
Брина вынуждает Эверта посторониться, приносит тёплую ткань и сообщает мне, что дыхание ребёнка стало мельче. Селеста пытается подняться и цепляется за рукав Аларика.
— Если заберут, мы его больше не увидим.
Он накрывает её руку своей, но не обещает. По его лицу я вижу: решение почти принято, и он уже подсчитывает цену.
Я снимаю с ребёнка верхнюю пелёнку. Серебряный дракон снова мерцает, но линии распадаются у края крыла.
— Метка не держится, — говорю я. — Почему?
Эверт отвечает слишком быстро: загрязнение разрушает родовую защиту, поэтому нужна палата. Аларик не смотрит на него.
— Это не полная защита, — произносит он после паузы. — Только отклик крови.
Селеста зажмуривается. Её пальцы сжимаются на его рукаве, и теперь я понимаю: существует ещё один шаг, о котором оба знали.
— Что нужно для полной? — спрашиваю я.
Аларик медлит, а Эверт впервые слушает его с настоящим интересом.
— Глава рода должен принять его под свою кровь, — говорит муж. — Осознанно. При свидетелях.
У двери Рина перестаёт покачивать Тио, а Альма бледнеет. Все слышали слова Селесты и понимают, чем станет такая защита в глазах города.
Я поправляю край пелёнки. Мальчик снова делает неглубокий вдох, и Селеста пытается дотянуться до него, но сил хватает только на движение пальцев.
— Делай, — говорит она Аларику.
Он не отвечает ей. Смотрит на меня, будто именно у меня просит разрешения подтвердить то, что несколько минут назад разрушило остатки нашего брака.