— Эта броня спасла меня на Восточном перевале. Потом у Чёрной реки, в Далленском ущелье… Я возвращался потому, что она выдерживала, — произносит он, не убирая руки.
Он не заканчивает. После клинка Аларик удерживает руки на краю кирасы и спрашивает, как сохранить кристалл и доказать его происхождение.
Севран снимает сердечную пластину целиком. Под ней обнаруживаются кольцевые насечки — счётчики отдачи. Рейн приносит боевые журналы, и мы сравниваем отметки.
Первым совпадает Восточный перевал. За два дня до сражения доспех получил новый «стабилизатор» из Серого Предела. В ту же неделю в местном реестре записаны одиннадцать преждевременных потерь.
— Одиннадцать за семь дней? — Рейн перечитывает строку. — В гарнизоне тогда говорили о лихорадке.
Брина снимает очки, пододвигает журнал к лампе и возражает, не дожидаясь, пока Рейн найдёт оправдание:
— Лихорадки не было. Был новый участок. Мужчины возвращались с серыми рукавами, а через несколько дней женщины начинали слабеть.
Она называет фамилии. Не номера — женщин, которых помнит по домам и голосам. Рейн перестаёт листать книгу так быстро.
Следующее совпадение находится у Чёрной реки: поставка кристаллов, усиление доспеха, резкий рост мощности маяка и четырнадцать потерь в двух посёлках. Потом Далленское ущелье. Потом осада Северных ворот.
Каждый раз победа в военном журнале записана золотыми буквами. Рядом в книге Брины стоят обычные чернила и короткое слово «не выжил».
— Эти записи могли сводить задним числом, — произносит Рейн. В его голосе слышится защита солдат, веривших в честную победу. — Нужны независимые ведомости.
Я прошу принести складские накладные и журналы маяков. Рейн уходит сам и возвращается с тремя книгами из разных хранилищ.
Даты совпадают. Севран проводит пальцем по строкам расхода энергии. Перед каждым крупным сражением щит получал импульс, не соответствующий объёму руды. Военный совет называл это «очищенной партией особой плотности».
— Значит, кристаллы делали не из самой руды, — говорит Альма, помечая совпадения красной нитью. — Руда забирала огонь, а потом его переносили.
Брина смотрит на серые линии у спящего Тио, которого Рина принесла на осмотр.
— Поэтому тела забирали, — произносит она. Рина сразу прижимает сына ближе, Рейн закрывает ладонью строки в журнале, Севран снимает с кристалла рамку. Никто не произносит лишних выводов — у каждого перед глазами есть живой ребёнок.
Аларик остаётся возле доспеха. Он не смотрит на нас, когда спрашивает Рейна, сколько его побед связано с этими поставками.
Рейн начинает перечислять, но на четвёртой Аларик останавливает его. Просит составить полный список и приложить имена погибших детей там, где они сохранились.