Когда ребёнок появляется, Нелла не кричит от радости и не оборачивается за похвалой. Сначала проверяет дыхание, согревает мальчика и только потом отдаёт матери. Руки у неё дрожат уже после, когда всё закончилось.
— Я думала, вы вмешаетесь, — признаётся она в коридоре, оттирая с запястья чернильную метку времени. Я забираю у неё журнал и нахожу аккуратную запись каждого изменения. Когда-то Нелле не доверили бы вскипятить воду; теперь она злится на дрожь после самостоятельно принятых родов.
— Я вмешалась бы, если бы ты перестала видеть женщину и начала доказывать, что справишься. Ты продолжала спрашивать и менять действия. Поэтому я стояла у двери.
Нелла перечитывает запись, замечает пропущенное время первого кормления и возвращается в комнату. Благодарности не просит. Ей уже важнее исправить журнал.
На нижнем этаже Рина учит молодую мать кормить слабую девочку маленькими порциями. Тио сидит рядом на ковре и строит башню из деревянных кубиков. Серые прожилки у него исчезли, осталась едва заметная светлая сеточка у ключицы. Он уже уверенно сидит и пытается ползти от ковра к Рининой юбке, после каждого движения проверяя, смотрит ли она.
Рина смотрит. Объясняя матери кормление, держит ладонь у Тио за спиной и касается лишь когда он качнётся. Мальчик рушит башню и принимается строить снова.
Эда и Ивен приходят после полудня. Он учится читать вместе с младшими ученицами школы, потому что несколько лет знал только номера и знаки лаборатории. Сегодня приносит мне лист с тремя именами моих детей, написанными без подсказки. Эда не поправляет букву в имени Майры, пока он сам не сравнивает её с камнем в саду.
— Можно я перепишу? — спрашивает Ивен, нахмурившись на слишком широкую петлю. Я кладу первый лист в ящик, где храню рисунки детей.
— Этот оставим. Второй напишешь для школы, если захочешь.
Он кивает, будто мы заключили серьёзный договор. Эда иногда тянется к нему раньше просьбы, но останавливается и ждёт. Сегодня Ивен сам прижимается к её плечу, а она продолжает читать, не пугая его своей радостью.
Селеста приезжает из столицы к вечеру. Суд признал её брак с Дравеном, заключённый тайно, законным, и в документах она впервые записана его вдовой. Сына зарегистрировали под именем отца. Она показывает мне свидетельство, долго ведёт пальцем по строке «вдова Дравена Вальдена», затем убирает бумагу прежде, чем Тио успевает схватить печать.
— Странно, — говорит она, устраивая сына на другом колене. — Я добивалась этого имени, чтобы у него не украли отца. А когда получила, поняла, что жить всё равно придётся самой.