У меня в руках остаётся тёплый кристалл. Без каналов он выглядит меньше, почти прозрачным. Серые прожилки внутри больше не тянутся к стенам. Я заворачиваю М-3 в чистую ткань и ставлю металлическую чашу подальше от принимающего кольца.
— Открывайте донорские линии! — требует Рейн через трубу.
Севран поворачивает центральный рычаг. Пустая матрица сжимается вокруг места, где находился кристалл; золотые дорожки гаснут от центра к краям. Во дворе взрослые драконы называют объём силы, но кольца не отвечают. Первый поток ударяется о внешнюю оправу и рассыпается искрами.
— Она потеряла форму, — говорит Севран, ощупывая руны. — Если сердце схлопнется, собирать его придётся несколько дней.
За стеной командуют отступить ко второй линии. Существа уже на мосту.
Аларик подходит к пустому гнезду и прижимает ладонь к груди. Под тканью нет ядра, но по краю старой связи проходит слабое золотое мерцание. Одна из погасших дорожек отвечает ему.
— Моё ядро осталось здесь, — произносит он. — Система его помнит.
Севран сначала хочет отодвинуть его, затем замечает свет. Аларик сможет удержать матрицу открытой по следу отданного ядра, но собственной силы не даст. Связь пройдёт через пустой канал в теле, и никто не знает, сколько он выдержит.
— Что делать? — спрашивает Аларик, не касаясь пластин раньше ответа.
Маг показывает два знака по краям гнезда. Нужно замкнуть их ладонями и повторить условие: только добровольный взрослый огонь, в названном самим донором объёме. Я проверяю пульс Аларика и предупреждаю: если начнёт путать слова или потеряет чувствительность пальцев, отпускает обе руки одновременно.
Он повторяет это вслух и только потом занимает место у кольца.
Золотая линия вспыхивает от оправы к его груди. Аларик вздрагивает, сбивается на середине фразы и начинает заново:
— Щит принимает добровольный огонь взрослых драконов. Ровно тот объём, который каждый назвал сам. Ни один ребёнок не становится источником. Ни одного донора система не удерживает после отказа.
Пустое сердце раскрывается. Дорожки доходят до внешних колец, но света в них пока нет.
— Нужен первый поток, — говорит Севран в трубу. — Малый. Через центральную линию.
Рейн уже стоит у двери, держась рукой за каменную стену. Повреждённое ядро нельзя открывать неделями. Я перехватываю ему путь.
— Ты не будешь первым.
Капитан не спорит сразу. За его плечом ждут офицеры, которые видели прошлый ожог и теперь не хотят проверять систему собственным ядром.
— Я знаю, как ощущается неправильный поток, — говорит Рейн, понизив голос. — Назову одну тысячную. Один импульс. Севран оборвёт связь при первом отклонении.