Рейн выделяет нам двух городских стражников. Я сама сверяю с ним маршрут, посты и время возвращения.
Утром поездки во дворе вместо двух стражников ждут восемь. Двое сидят верхом впереди, ещё четверо проверяют ремни у закрытой повозки. На плащах знаки западного поста, где служит Аларик.
Я останавливаюсь на крыльце. Рина, уже устроившая ящики внутри, высовывается из двери и мгновенно прячет недовольство. Летта пересчитывает места: с такой охраной часть инструментов придётся оставить либо брать вторую повозку.
— Кто изменил сопровождение? — спрашиваю я у старшего.
Стражник мнётся. Он служил под началом Аларика и по привычке ищет взглядом мужчину, стоящего у конюшни. Аларик держит в руках свёрнутую карту. Этого хватает.
Я иду к нему через двор. Лишние всадники перекрыли ворота, и женщины с узлами обходят повозку по грязи.
— Ты усилил охрану? — спрашиваю я.
Аларик не делает вид, что приказ отдал кто-то другой. Разворачивает карту и показывает красную отметку на северной дороге.
— Вчера разведчики нашли следы гончих в двух милях от тракта. Две пары недостаточно, если стая вернулась. Я попросил западный пост дать ещё шестерых и закрытую повозку.
Слова знакомы до неприятного холода под рёбрами. Он снова приносит мне готовое решение, подкреплённое людьми, лошадьми и тем самым спокойным тоном, которым когда-то объяснял ссылку заботой о моём состоянии.
— Когда ты собирался сказать мне?
В лице Аларика мелькает настоящее раздражение. Он потратил ночь на маршрут и уверен, что опасность реальна. Прежний Аларик на этом месте закончил бы разговор.
— Сейчас, перед выездом, — отвечает он после слишком долгой паузы. — Я думал, ты увидишь причину и согласишься.
Я оглядываюсь на всадников, занявших половину двора. Согласие здесь уже превратилось в необходимость отменять чужие распоряжения.
— Ты думал, что его можно получить после того, как шесть вооружённых людей уже стоят у моего дома.
За моей спиной стихает погрузка. Рина остаётся возле повозки: эта поездка касается и её, а теперь она не знает, состоится ли выезд.
Аларик начинает объяснять, что гончие нападают быстро и что закрытая повозка выдержит первый удар. Я поднимаю ладонь.
— Я знаю, что дорога может быть опасна. Вчера Рейн принёс тот же отчёт. Мы перенесли маршрут к речному посту и договорились о сигнальных огнях. Ты не спросил ни меня, ни капитана. Ты просто решил, что твой страх важнее нашего плана.
Последняя фраза задевает его. Аларик сворачивает карту резче, чем собирался, и край бумаги ломается под пальцами.
— Я отвечаю за пост, откуда пришли люди. И да, я испугался. Если с вами что-то случится…