Последней возвращается та тишина в теле, где я привыкла ждать ответа. Я отдёргиваю руку. Аларик подставляет мне стул, но не касается. В сером камне медленно вращается золотистая искра, повторяя тот самый первый поворот ребёнка, который знала только я.
— Что ты увидела? — спрашивает Рейн и сразу добавляет тише: — Простите. Если можете сказать.
Я прижимаю ладонь к животу, хотя сейчас там ничего нет. Передо мной остаётся сохранённый отклик маленького огня и память моего тела. Кристалл удержал то, что когда-то забрал.
— Первую беременность. До последнего дня, — отвечаю я. Аларик смотрит на камень так, будто тот изменил вес всего клинка. Он спрашивает, знала ли я, кто будет — сын или дочь. Я не отвечаю сразу. В письмах ребёнок всегда оставался «малышом»; имя я берегла для дня, когда муж вернётся и положит ладонь туда, где уже можно почувствовать движение.
— Риан, — говорю я после паузы. — Я назвала его Рианом.
Аларик повторяет имя едва слышно. Не для меня — проверяет, как оно звучит во рту человека, который пять лет не знал, что у его первенца вообще было имя.
Он берёт клинок за рукоять. Серый камень сразу отвечает ярким светом, будто узнаёт драконий огонь отца. Аларик отступает от стола и поднимает оружие остриём к полу.
— Отойди, — требует Аларик.
Я вижу, как по металлу собирается жар, и успеваю встать перед ним прежде, чем он ударяет клинком о каменный край очага.
— Положи его, — говорю я, не повышая голоса.
— Это сила Риана. Я носил её в бой, — выговаривает Аларик. Голос не повышается, но он перестаёт замечать Рейна, комнату и собственную руку, побелевшую на рукояти. — Я не оставлю его здесь ни минуты.
— Если разобьёшь кристалл, мы не узнаем, кто его сделал и куда ушли другие грузы.
Он делает движение в сторону очага. Я не хватаюсь за лезвие и не пытаюсь отнять меч силой. Просто остаюсь между ним и камнем.
— Тебе станет легче, если ты ударишь. Мне — нет. Риан не вернётся. Доказательство исчезнет.
Жар вокруг клинка слабеет. Аларик смотрит на меня так, будто только сейчас вспомнил: ребёнка потеряли мы оба. И следом Риана он снова пытался распорядиться один.
Рейн подходит сбоку, протягивает пустые ножны и говорит осторожно, не пытаясь отнять оружие:
— Генерал, госпожа права. Если Совет подменял камни, мастер оставил записи. Клинок понадобится.
Аларик опускает оружие. Вставляет его в ножны медленнее, чем обычно, и кладёт на стол обеими руками.
— Запечатай. Две печати: мою и Мирель, — приказывает Аларик. Рейн достаёт сургуч. Я не благодарю Аларика за то, что он остановился; это должно было стать его первым решением, а не уступкой мне. Но, когда муж отходит от стола, я замечаю: он оставляет между собой и клинком больше расстояния, чем требовала безопасность.