Рейн пытается усмехнуться.
— После тридцати лет в корпусе трудно докладывать, что стало жарко.
Я проверяю, свободно ли он может убрать ладонь с кольца.
— Здесь ты пациент и обязан не врать.
Он кивает. Аларик стоит у дальней стены, придерживая плащ на груди. Рейн смотрит на бывшего командира, ожидая последнего разрешения.
— Решение твоё. Если передумал, выйдешь сейчас, и никто не назовёт это трусостью.
Рейн оглядывается на офицеров за дверью.
— Назовут. Просто не при вас.
Он всё-таки снимает перчатку и кладёт ладонь на внешнее кольцо.
Севран открывает первый ограничитель. Рейн выпускает тонкую золотую нить. Она входит в медный канал, доходит до центрального кристалла и вдруг изгибается, будто упёрлась в стекло. На руне вспыхивает: «Источник не подтверждён».
— Закрывай, — говорю я.
Рейн пытается отвести руку. Нить не отпускает сразу, но Севран успевает сбросить ограничитель. Связь обрывается. Капитан встряхивает кистью и сообщает, что чувствует только покалывание.
Первый опыт ничего не дал. Офицеры спорят о знаке рода и крови Аларика, пока Севран меняет положение пластин.
В примечании Дравена сказано: система должна услышать не только согласие, но и точный объём. Рейн просто открыл огонь.
— Скажи, сколько отдаёшь, — прошу я. — Не «сколько потребуется». Конкретно: одну сотую ядра, на один импульс.
Рейн повторяет формулировку. Во второй раз золотая нить проходит дальше. Центральный кристалл отвечает слабым светом, стрелка щита приподнимается на одно деление.
Рейн видит движение и, прежде чем я успеваю остановить, усиливает поток.
— Только проба, — напоминаю я. — Закрывай.
Он отдаёт ещё одну долю. Серый налёт сжимается вокруг золотой нити: система узнаёт взрослый огонь, но направляет его по старой дорожке извлечения.
Рейн резко сгибается. Ладонь остаётся на кольце, плечо сводит судорогой.
— Сбрасывай! — кричу Севрану.
Ограничитель не двигается: серебро спаяло пластины. Я перехватываю лом раньше Аларика, вставляю под скобу; Севран наваливается с другой стороны. Крепление лопается, Рейн падает на колени.
Он прижимает кулак к груди и не может глубоко вдохнуть. Внешнего ожога нет: повреждение прошло по магическому каналу к ядру.
Я укладываю его на бок, расстёгиваю ворот и заставляю отвечать. Севран проверяет ядро и бледнеет.
— Контур обжёг внутреннюю оболочку. Ядро цело, но открывать его нельзя. Ни превращения, ни огня до восстановления.
Рейн с трудом добирает воздух.
— Сколько?
Севран проверяет пульсацию ещё раз, прежде чем ответить:
— Недели. Может быть, месяцы. Если сейчас попробуете снова, оболочка не выдержит.