Рейн закрывает глаза, считая оставшееся время.
Я велю перенести его в родильный дом и согревать постепенно. Рейн удерживает мой рукав.
— Ошибка в кольце или во всей системе?
Новая матрица готова принять добровольный огонь, но внешние узлы построены для извлечения. Они направляют любой поток по старым каналам.
— В узлах. Сердце изменилось, а путь к нему — нет. Пока мы не перестроим каждую принимающую линию, щит будет отталкивать взрослых или ранить их.
Один офицер отступает, когда Севран предлагает проверить другой узел.
— Вы говорили, после первого донора остальные смогут отдавать безопасно, — произносит он. — Капитан едва дышит.
Я показываю ему спёкшуюся дорожку на кольце.
— Дравен писал о перестроенной системе. Кассандра оставила сердце, соединённое со старыми извлекающими каналами. Их нужно переделать.
Другой офицер смотрит на стрелку щита.
— За тридцать шесть часов?
Молчание даёт им собственный ответ.
— Детские кристаллы входили без сопротивления, — говорит офицер с партией двадцать четыре-Б. Он смотрит на свой меч, оставленный у стены. — Значит, Кассандра хотя бы в одном была права. Другого топлива для рубежа нет.
Аларик медленно подходит к офицеру.
— Она была права только в том, что дети не могли сопротивляться. Не называйте это незаменимостью.
Мужчина проводит ладонью по лицу; злости в нём нет, только усталость.
— А как назвать деревни, которые сейчас открыты? Мы отказались от прежней системы. Новая сжигает взрослых. Через полтора дня щита не будет.
Аларик не спорит с цифрами. Офицеры вправе отказаться, пока мы не найдём безопасный вход. Несколько дней назад он приказал бы продолжать.
Рейна уносят. Никто не предлагает занять его место.
Снаружи гремит удар по защитной линии. Сигнальный кристалл сообщает о прорыве у Лесьи и на северной дороге.
За провалом в щите поднимается дым сигнальных костров. Боевые драконы уходят к разрыву.
К полудню к воротам подходят две подводы с ранеными, затем телеги с семьями. Староста ведёт список, женщины держат детей под одеялами, мужчины несут тех, кто не может идти. Места в казармах заканчиваются до конца колонны.
Родильный дом снова становится центром. Брина не позволяет вносить всех в один зал, Нелла отмечает раненых лентами, Рина освобождает прачечную, Эда уводит детей в пекарню.
Я проверяю Рейна и возвращаюсь во двор. Аларик сидит у стены и записывает имена прибывших — работу, которую раньше отдал бы писарю.
— Лесьи удержали? — спрашиваю я.
Гарнизон отвёл людей, но следующая группа доберётся только к вечеру. Среди них несколько беременных.