Севран приходит к вечеру с обгоревшим внешним кольцом маяка. Ставит его на кухонный стол между миской с бинтами и недопитым чаем.
— Я нашёл, почему контур оттолкнул Рейна.
Рейн лежит в бывшем кабинете хозяина. Он всё ещё не может пользоваться огнём, но уже сидит и спорит с Бриной о дороге к крепости. Аларик находится рядом, переписывает показания прибывших и время от времени придерживает бок, когда думает, что никто не видит.
Мы собираемся у стола, оставив двери открытыми. Я не могу уйти далеко от палат.
Севран кладёт поверх схемы тонкую пластину памяти из хранилища. После перестройки Аларика сердце приняло взрослый огонь и запретило поиск первичных источников. Но в центре всё ещё находится кристалл М-3 — детский огонь, вокруг которого строилась старая матрица.
— Для системы он остаётся образцом, — объясняет маг. — Она исполняет новый приказ, но сравнивает каждого донора с Элианом. Взрослый огонь отличается по структуре, и внешние узлы пытаются очистить его до детского состояния. Поэтому канал обжёг Рейна.
Я смотрю на третье гнездо на схеме. Кристалл связан со щитом и одновременно удерживает прежнее правило.
— Значит, пока Элиан внутри, система будет требовать, чтобы любой новый огонь стал похож на его.
Севран подтверждает. Можно переделывать каждый внешний узел отдельно, но на это уйдут недели. Единственный быстрый путь — извлечь М-3 из центрального сердца и запустить матрицу уже без детского образца.
Аларик спрашивает, можно ли вынуть камень из нижнего хранилища. Маг проводит линию от шахты к северной крепости.
— После обвала управление перенеслось к первичному узлу. Сердце щита находится в крепости Даллен. Там кристалл соединён с основными жилами.
Рейн уже спускает ноги с кровати.
— Дорога займёт четыре часа, если северный тракт свободен.
Брина появляется у двери и ставит поднос так резко, что ложка подпрыгивает. Она оглядывает мужчин по очереди, задерживаясь на повязках.
— Вы никуда не едете. Один без ядра, второй с обожжённым ядром, третий маг, который забывает поесть. Мирель нужна здесь.
Сверху зовут Рину, у ворот подходит ещё одна телега. Я выхожу в коридор. Несколько недель назад здесь был пустой трактир; теперь у дверей висят цветные ленты, у печей назначены смены, записи ведутся в трёх экземплярах. Рина приняла ребёнка, Нелла распределяет воду, Альма знает инструменты и признаки ухудшения.
Одна ошибка всё ещё может стоить жизни.
— Если я останусь, — говорю Брине, вернувшись, — через тридцать шесть часов сюда принесут гораздо больше людей. Без щита дом не справится ни с одним новым прорывом.