Он старался не шевелиться и не трогать пин Дома Адане. Горы были перевернуты, и это его беспокоило. Но холодный и жестокий взгляд Арин замечал любую деталь – как взгляд его отца.
Она с силой выдернула значок, оторвав кусок рукава.
У Сузеньоса покраснело перед глазами, но он не поднял кулаки.
– Кто станет тебе такому кланяться? – продолжала она на резком амхарском. – Кому ты такой нужен?
Глубокие шрамы в нижней части спины запылали стыдом – проклятие, запечатленное в его душе. Почти такое же жестокое, как когти на челюсти. Он схватил ее руку и с огромным усилием оторвал от лица, хотя и не подал виду. Возможно, сила Арин превосходила его, потому что она старше, но Сузеньос быстро выходил из себя. Он отвел ее руку так далеко назад, что любой человек бы взвыл.
Но Арин выглядела скучающей, хотя казалось, рука вот-вот выскочит из сустава.
– Лусидио умрет. Никто на свете не ненавидит его так, как я. Он отнял у меня больше, чем кто-либо.
Зрачки Арин засияли, утратив смоляную ненависть.
– По крайней мере, ты не растерял амбиции. Значит, убить ее будет легко.
Сузеньос изо всех сил сдерживал сердце. Оно билось медленно, равномерно.
– Она – единственная, кто может овладеть домом и вернуть маску, – холодно сказал он.
Арин подалась назад, и он отпустил ее, сжав кулаки.
– Джун справится. Она за нас.
Сузеньос снова почувствовал ненависть к девушке. Если Кидан просто убьет ее…
– Убей Кидан. Покажи свою силу, и я поговорю с Нефрази. Ты возглавишь их снова. Хватит препирательств.
Она ушла, закончив разговор.
– Арин, – сказал он через мгновение. – Мой значок.
Стук ее каблуков остановился, и она оглянулась, сверкнув рассеченной скулой. Скривила губы и швырнула ему пин. Сузеньос спешно поймал его, чтобы он не коснулся пола.
– Твоя преданность распыляется, и ты не сможешь возглавить нас, пока он не коснется земли.
Он сжал значок сильнее, глядя ей вслед и понимая: она права. Инико поймала его взгляд и слегка кивнула. Она поспешила за Арин, чтобы ее отвлечь и обеспечить ему время для разговора с Бируком и Хеноком. Оба растянулись на креслах, разомлев от выпитой крови – кончики их твистов еще пылали. Инико вернет Арин утраченное шестьдесят лет назад – нарукавник из древнего серебра. Сузеньос надеялся, что это хоть немного смягчит обиду.
Лица Бирука и Хенока светились от сытости, когда они встали, чтобы уйти.
– Подождите, – сказал Сузеньос. Пошарил в кармане, вытащил золотое кольцо и протянул Бируку. У его старого друга перехватило дыхание, зрачки расширились.
– Прости, на нем скол. – Сузеньос провел большим пальцем по трещине, оставленной топором Кидан Адане. Кусочек оказался слишком мал, чтобы его найти. – Я живу с жестокой девчонкой.