Бирук осторожно протянул руку, его глаза наполнились слезами. Кольцо принадлежало его матери, которая умерла при родах.
– Спасибо, – прошептал он.
Сузеньос кивнул, слегка улыбнувшись. Наконец вернуть своему народу вещи – настоящее облегчение. Десятки лет он ухаживал за их артефактами, считая всех погибшими, – и представить не мог, что снова окажется перед ними.
– Эта жестокая девчонка, – сказал Бирук через мгновение, – уничтожила что-нибудь еще?
Сузеньос задумался.
– Она превратила мою корону в ожерелье.
Он ахнул.
– Значит, она мертва?
Лоб Сузеньоса прорезала морщина.
– Должна быть, верно?
– Почему нет?
Сузеньос замолчал, вспоминая, как ехал сюда на машине. Его корону на прекрасной шее Кидан.
– Оно ей очень идет.
Бирук усмехнулся, покачав головой.
– Нас кровью и сокровищами не купишь. – Хенок скрестил на груди мускулистые руки.
Сузеньос полез в другой карман и достал деревянный гребень в форме морского конька.
Хенок с удивлением взял его и тихо выругался. А потом нахмурился, глядя на трещину на шее существа.
– Снова эта девчонка?
Сузеньос виновато кивнул.
Хенок пристально посмотрел на него, и Сузеньос напрягся.
– А мы-то думали, ты живешь в раю. Мои соболезнования.
Сузеньос выдохнул. Он хотел именно этого. Знакомых разговоров и общих шуток. Хотел просидеть всю ночь, пересказывая события последних шести десятилетий, но время ускользало.
– Мечи, – медленно проговорил Сузеньос, понизив голос. – Про их местонахождение всегда знали трое. Знаете, кому рассказал Самсон?
Бирук отвел взгляд.
– Нет.
– То есть ты мне не скажешь?
– Только Самсон знает, где они. – Хенок вздохнул, вставляя гребень в густые кудри. Он выглядел точно как в тот день, когда купил его у аксумского торговца.
– Как вы могли такое допустить? – Челюсти Сузеньоса сжались. – После всех наших поисков? А если он умрет?
– Он спас нас.
Сузеньос отвернулся, стараясь сдержать слова, о которых потом пожалеет. Снаружи раздался хрип Инико. Видимо, Арин отвергла ее дар.
– Скажите, где вы прячетесь, – выпалил Сузеньос, схватив их за плечи. Их лица исказились от боли, но местонахождение они не выдали. Он нетерпеливо тряс их, прожигая взглядом. Ни один не открыл рта. Сузеньос медленно отпустил их. Это его вина. Он должен был страдать в камере Лусидио вместе со своим народом. Но они столь многого не могли понять. Что их ждало. Следы на спине вновь запылали.
Когда Хенока и Бирука позвала Арин, они бросили на него сокрушенные взгляды и ушли.
Хромая, зашла Инико. Сузеньос выругался и бросился к ней.
– Я в порядке.
Однажды Инико угодила ногой в львиную ловушку и сказала ровно те же слова. Обнаружить ее раны всегда было трудно – она прекрасно скрывала боль.