– В безопасности, – ровным голосом повторила она. – Ты ушла, потому что я тебя не уберегла?
Ответом послужило молчание Джун, нахмуренные брови и нежелание встречаться с Кидан взглядом.
– Потому что я не поверила, что за тобой следят?
Кидан удалила то видео, но оно крутилось в доме несколько ночей, напоминая ей об ошибке. И теперь не давало ей покоя. Джун не отвечала, ее взгляд был устремлен куда угодно, но не на Кидан.
– Я пыталась все исправить, Джун. Я искала тебя.
– Я не хотела, чтобы ты искала меня, – наконец сказала ее сестра.
Нет, какой-то бред. Джун умеет прощать. Джун добра. Она бы не ушла без причины.
– Скажи, что я сделала не так, – взмолилась Кидан, понимая, что ей следует остановиться. – Скажи, как исправить. Вернуть. Я готова на все.
Отчаяние в ее голосе прозвучало жалко. Но это ее сестра. Единственная на свете душа, кто горевал с ней о потере родителей и жил под опекой Мамы Аноэт.
Она должна попытаться. Сразиться хотя бы раз.
Словно почувствовав ее мысли, Джун разорвала контакт. Отступила назад. У Кидан в ушах взревел океан. Этот жест оказался яснее тысячи слов. Сделанный Кидан браслет – бабочка с трехконечным шармом – по-прежнему сиял на запястье Джун. Кидан предпочла бы, чтобы сестра сняла его. Он напоминал о самых сокровенных воспоминаниях. Как каждую ночь Кидан словно колыбельную шептала истории о Трех Запретах, чтобы облегчить кошмары Джун.
Первый Запрет: вампиры могут питаться только кровью восьмидесяти семей акторов.
Второй Запрет: вампиры потеряли силу и могущество.
Третий Запрет: вампир может обратить тебя только ценой своей жизни.
«Мы в безопасности, Джун. Все в порядке. Последний Мудрец позаботился об этом. Возвращайся в постель».
Очевидно, этого оказалось недостаточно. После долгого молчания Джун вздернула подбородок. Ее взгляд наполнила твердая решимость.
– Маска у тебя?
Кидан почувствовала, как разбивается вдребезги. Предмет. Все девятнадцать лет, которые они провели вместе – ходили в школу, прятались от Мамы Аноэт, праздновали дни рождения раньше срока, – превратились в чертов предмет. Какая-то бессмыслица. Полная бессмыслица.
– Вот чего ты хочешь? – прошептала Кидан, вытирая щеки. – Маска сделает тебя счастливой?
Джун замялась, ерзая.
– Да.
Кидан сглотнула желчь, ее голос хрипел.
– А когда ты ее получишь?
Легкое сомнение, а затем:
– Мы уйдем.
Руки Кидан сжались в кулаки, сдержанные слезы жгли глаза. Она задыхалась от жестокости Джун. Ожидала ее, но каждый раз снова чувствовала боль.
– Ты снова уйдешь?
«Перестань умолять, – приказала себе Кидан. – Ты выглядишь жалко».