Очевидно, ее сестра снова попала в ловушку, потерялась в кошмаре. Вдали от реального мира.
«Она может вернуться».
Раздался слабый голос из ее прошлого.
«Она всегда возвращается».
– Нет, – прошептала Джун и медленно открыла глаза, когда кулак Кидан замер. – Сделай это.
Рука Кидан дрожала. Глаза горели от слез. Когда Кидан плакала, Джун всегда была рядом, и ее зрачки затуманивались.
– Сделай это, Кидан. – Голос Джун дрожал, черты исказились. – Илия убью тебя.
В рот Кидан хлынула кровь – она прокусила нижнюю губу. Она разжала кулак.
И потянулась к ножу.
Глаза Джун заблестели, в них промелькнуло облегчение. Казалось, она улыбнулась. Первый признак возвращения сестры, которую она знала.
Кидан зажала между ними нож.
Ее темные глаза, вновь охваченные чудовищным пламенем, отразились в холодной стали. Если Кидан это сделает, она уничтожит часть себя. Запятнает дом чудовищным поступком и останется в нем жить. Она мельком увидела портрет Мудреца; глаза скрыты маской, но за нее говорила царственная, властная осанка.
Сделай это.
Но какой ценой?
Браслет Джун соскользнул к локтю – сверкающий амулет и бабочка.Бабочки напоминают, что мы постоянно меняемся. И Кидан должна измениться снова, разорвать кокон и вырваться наружу.
Ее пламя угасло, превратившись в воду. Она прерывисто выдохнула.
– Я не могу… не тебя.
Кидан схватила правую руку Джун, вложила в нее рукоять и направила клинок к своему сердцу. Джун дернулась, пытаясь вырваться, но Кидан держала крепко.
И в этот момент дом передал ей истинную, необузданную силу. Эта сила была не вырвана, не контролируема, но дарована. Кидан почувствовала, как затвердели пальцы, почувствовала неуязвимость своего тела.
– Бесполезно. – У Кидан вырвался короткий стон. На этот раз он был теплым. – Что бы ты ни делала, как бы глубоко меня ни ранила, я не могу причинить тебе боль. И не позволю превратить меня в монстра.
Чем дольше она говорила, тем сильнее дом окутывал ее сталью.
– Хочешь маску, хочешь этот дом? Забирай. Убей меня и забирай, Джун.
Взгляд Джун метался между ножом и лицом Кидан. В ней бурлил ураган эмоций, но гнев победил. Джун рванулась вперед, нож оказался в сантиметре от груди Кидан. Кидан продолжала стоять на коленях, не сопротивляясь, выбирая, на чем сосредоточиться в последние мгновения.
Из глаз Джун текли слезы, в ее голосе звучала боль.
– Сопротивляйся.
– Я сопротивляюсь, – прошептала Кидан, закрывая глаза. – Сильнее, чем ты думаешь. Я сопротивляюсь.
В ту секунду в Кидан поднялась новая волна ненависти к дранактии. Философия пустила корни в ее сестре, превращая ненависть в невыразимую тьму.