– Что ты знаешь?
Рядом неторопливо журчал ручей – единственный звук в лесной чащобе.
Кидан на мгновение замешкалась, а потом встала.
– Артефакты разрушат Три Запрета, но это не все, верно? Тот, кто уничтожит артефакты, обретет силу Мудреца.
У Сузеньоса загудело в ушах. Он услышал эти слова столетия назад и стал их рабом. Да, именно поэтому Сузеньос рисковал всем и всеми в погоне за артефактами.
Этой правдой он не делился никогда – она была не только опасной, но и проклятой.
Теперь, когда Кидан узнала, ничто не будет как прежде.
Его голос прозвучал резко.
– Кто тебе сказал?
Ее брови слегка приподнялись.
– Так она права? Ты действительно хочешь стать Мудрецом?
– Кто прав?
Кидан покачала головой, прижав руку к голове.
– Джун. Она знает. Она мне сказала.
Он поджал губы.
– Я уже говорил, что не люблю твою сестру? Не могу не думать, насколько легче бы нам жилось без нее.
Обычно Кидан ругала его за такие слова. Но сейчас она с отсутствующим взглядом коснулась пальцем ладони. Сузеньос кое-что вспомнил.
– Почему ты истекала кровью? – спросил он, переходя через ручей. – Недавно, когда пришла ко мне в покои?
Она сжала кулаки.
– Джун пыталась меня убить. Из-за дранактии.
Сузеньос поднял брови. Он задавался вопросом, схлестнутся ли когда-нибудь эти двое, и, наконец, это случилось.
– И?
– И что?
– Она же мертва, да?
– Йос. – Кидан выдохнула его имя, словно улыбнулась, не шевеля губами. Сузеньос расслабился.
Ее лицо отражалось в воде, покрытое рябью.
– Наконец все начинает обретать смысл, – сказала Кидан. – Моя мать постоянно рисовала в дневнике непонятные знаки. Например, число двадцать один. Шесть львов. Но я поняла, почему она хотела изменить дранактию. И как она планировала это сделать. Она хотела уничтожить артефакты, сломать запреты и стать Мудрецом.
Сузеньос не мог даже предположить, чего хотела Махлет Адане. Она надежно хранила свои секреты и крепко держала оборону, чтобы он никогда не смог унаследовать или разрушить культуру ее разума.
Но сейчас он видел ее в Кидан – она проявлялась непостижимым образом.
– Ты тоже этого хочешь? – осторожно спросил он. – Чтобы акторам больше не пришлось убивать?
Ее взгляд скользнул по направлению к Укслею. Она долго не отвечала.
– Если возможно избавить остальных от прожитой нами боли, разве не следует это сделать? Рамин, Джи Кей, а теперь и моя сестра. Все они жертвы дранактии. – Ее темные глаза нашли его. – Но зачем тебе силы Мудреца?
Сузеньос глубоко вздохнул и сказал ей всю правду, которую смог.
– Убить Лусидио.
Она медленно кивнула.
– Мы ведь можем сделать и то, и другое? Освободить акторов от необходимости убивать и избавиться от монстра.