Арин наблюдала с трона, ее зрачки сияли красным золотом. Она заняла место, когда никто не обращал внимания. Ее сила была безмолвной, сдержанной, растекалась вокруг нее, как темное пламя. Вампирша наклонила голову, заметив взгляд Кидан. Серебряные украшения в носу и ключице сверкали, как звезды на коже цвета ночного неба. Кидан хотелось прочитать ее мысли. В Арин было нечто, вселяющее ужас – не в ее силе, а в ее сдержанности. Зачем позволять кому-то править Нефрази, если они без сомнений подчинятся ей?
Инико стояла рядом с Кидан и наблюдала.
– Ты тоже это видишь.
– Чего… она хочет?
Арин улыбнулась.
Разумеется, она слышала Кидан. Даже сквозь удары клинков.
Губы Арин шевельнулись – она ответила. Кидан ничего не услышала, но лицо Инико потемнело. Раздался звук свистящего удара – Сузеньос полоснул Самсона по коленям зазубренным клинком. Нефрази наблюдали – круг солдат, ожидающих, кто из предводителей одержит победу.
Глаза Сузеньоса не покраснели. Он не поддавался ярости, и его омытое кровью серебро избегало серьезных ударов по шее или груди.
Самсон споткнулся и упал к ногам Кидан, зарычал и выплюнул сгусток крови. Он едва стоял на ногах, одежда изорвалась в клочья, но он не сдавался, заставляя себя подняться на трясущиеся руки.
Кидан наступила ему на пальцы, наслаждаясь утробным рычанием.
Один его глаз был полностью закрыт от сокрушительного удара.
Сузеньос подошел к ним, тяжело дыша. Его лицо было забрызгано кровью, но он улыбался.
У Кидан внутри разгорелось пламя. Он нравился ей таким – победоносным.
Сузеньос поднял шатающегося Самсона и повернулся к Арин.
– Достаточно ли этого доказательства?
Некоторые Нефрази обнажили клыки, другие – внимательно наблюдали.
– Ты знаешь правила. – Арин опустила подбородок на сжатый кулак. – Он должен сдаться.
– Я никогда тебе не сдамся, – выплюнул Самсон. Его лицо было залито кровью. – Никогда.
– Знаю. – Сузеньос вздохнул и похлопал его по щеке. – Позволь помочь тебе.
Кидан почувствовала в нем опасную перемену. Непринужденное погружение в беспросветную тьму – зрачки Сузеньоса покраснели. Несколько дранаиков рядом с ней отступили назад, и Кидан почувствовала такой же порыв, как в День Коссии, – бежать, кланяться.
Тадж смотрел на нее. Он успокоил ее смятенное сердце.
Словно сказал: «Его гнев – для тебя».
– Открой рот, – спокойно приказал Сузеньос.
Самсон зашипел от ярости.
– Какого черта…
Сузеньос схватил его за подбородок, просунул внутрь руку и вырвал язык. Брызги крови ударили Кидан в лицо, и она заморгала.
Самсон на мгновение замер, продолжая говорить, а потом завыл, и во все стороны хлынула кровь. В груди Кидан шевельнулся страх – она не сводила взгляда с темных мышц на обнаженных руках Сузеньоса. Невообразимая сила. Он так хорошо сдерживался, что порой она забывала, как выглядит его нетерпение. Сузеньос одарил ее долгим взглядом, напомнив, что с ним она в безопасности, и Кидан выдохнула.