Он уже начал отталкивать ее.
– Двух наследников быть не может. Это только разрушит дом, – медленно проговорила она. – Отдай его мне.
Уголки губ Сузеньоса изогнулись в жестокой улыбке.
– Прости?
Если он уступит ей дом, докажет, что Кидан для него важнее артефакта или закона, она сможет полностью ему довериться.
Они остановились. Их отражения показались на фонарном столбе со львом – его отполировал дождь.
– Я никому не отдам Дом Адане, – твердо заявил он.
– Я не кто-то. Это наследие моей семьи.
– Боюсь, наследие твоей семьи – умереть до сорока лет. Я не позволю тебе унести Дом Адане в могилу.
Кидан затаила дыхание. Он сейчас заявил, что она все равно скоро умрет?
Какого черта?
– Ты правда считаешь, что Дом Адане должен стать твоим? – голос Кидан дрогнул. – Даже если живы двое потомков?
Он не колебался.
– Да.
Хотелось выбить из него высокомерие ударом кулака в челюсть. Сузеньос снова сделал глоток из фляги. С такой кислой миной, словно там был яд.
– Что такое? – спросила она. Когда он последний раз просил ее крови?
– Ничего. Пошли.
Сглотнув досаду, Кидан резко развернулась. За последние четыре дня изменилось что-то еще, и она не могла понять, что именно.
Как и перед другими домами, перед домом Фэрисов высился ряд раскидистых деревьев – импровизированная стена, отделявшая его от мощеной дороги к университету. Но дом Фэрис всегда смотрелся надежнее прочих. Их встретили высокие колонны и несколько балконов из белого и черного мрамора. Деревянный дом Адане казался хлипким, едва способным пережить ненастную ночь. Кидан впервые почувствовала желание укрепить его сталью. Расчистить сад. Посадить новые растения. Родителей не было – все зависело от нее. И забота о Джун тоже.
Сердце пронзила острая боль. Тяжело рассуждать о том, какой стала бы Кидан, будь родители живы. Она не помнила себя ребенком. Разумеется, она им была. Когда-то. Но казалось, в какой-то момент она вдруг в мгновение ока стала осторожной, жестокой и одинокой. Что-то случилось с ее разумом. Очевидные, простые вещи стали сложными. Ей придется заново научиться беззаботно радоваться, заводить друзей, даже извиняться. Возвращаться домой и закрывать глаза, чувствуя себя в безопасности.
Армированной стали тут недостаточно. Ей нужна сила законов, чтобы создать настоящий дом. Вернуть хоть толику того, что она потеряла.
Шаги Сузеньоса у нее за спиной замедлились. Она отвела взгляд от дома, надеясь, что он не заметил тоски в ее глазах.
– Декан попытается вытянуть из нас правду, – предупредил он. – Мы заходим в ее дом, с ее законами. Будь очень осторожна.