Но они были не первыми, кого он бросил. Талаа умерла.
«Я никому такой не нужен».
– Скажи что-нибудь. – выдохнул Сузеньос. Его взгляд заметался, подобно торнадо. – Не понимаю, о чем ты думаешь.
В его голосе сквозили нужда и отчаяние. Без дома они стали почти чужими – приходилось узнавать друг друга заново.
– Я эгоист, – признался он. Его взгляд метался от одного зрачка Кидан к другому. – Я трус, я слабак, я совершил ошибку. Он… У Самсона есть все основания меня ненавидеть. Мне не следовало бросать Талау.
Кидан не отрывала взгляда от его блуждающих глаз. Смотрела в них спокойно – с уверенностью, которая удивила ее саму.
Сузеньос сжал кулаки, и зеленые вены выступили на темной коже. Он отвернулся и заговорил со стеной. Голос звучал отчаянно, душераздирающе.
– Я приказывал своему телу вернуться к ней, но продолжал бежать. Так быстро, что ноги кровоточили несколько недель. Такова моя человеческая ипостась. Всегда цепляется за жизнь. После Талаы, мне нужно было излечиться от этой трусости. Любой ценой. Вскоре я встретил Арин, и она помогла мне стать вампиром. Я хотел выследить это существо самостоятельно, со своей армией Нефрази.
Но меня снова поставили на колени. Лусидио поработил мой народ. Мой вампиризм – ничто по сравнению с его силой. По его приказу мы годами охотились за артефактами. Годами терпели пытки. Был только один способ спасти мой народ. Добыть все артефакты и стать Мудрецом.
Много лет назад Сузеньос за один день оказался изуродован рукой зла и спасен проблеском добра. И погрузился в ничтожность собственного существования. Мудрецы и бессмертные… новое осознание пробралось в душу Кидан и вселило ужас, словно она услышала об этом впервые. Словно оказалась нагой посреди пустыни. Люди полностью находятся во властивсего . Разве не поэтому она так отчаянно хотела овладеть домом? Получить крупицу контроля в свои маленькие ладони?
Но она провела своими неидеальными пальцами по неестественно гладкой коже Йоса и вспомнила о жестокой цене. Невозможно стать всемогущим, оставаясь человеком.
Принять смерть – вот что значит быть человеком.
Кидан молилась, чтобы у нее хватило смелости остаться человеком. Но ее человечность была подобна свече на ветру – держалась на людях, которых она любила. Легко растворяясь во тьме.
– Мудрец, которая спасла тебя – где она сейчас?
Сузеньос с глубокой скорбью покачал головой.
– Не знаю. Иногда мне кажется, я все это выдумал. Я искал ее повсюду, но Мудрецы вымерли. Мои исследования говорят, что лишь артефакты помогут взрастить нового Мудреца.
– А «Безумные любовники»? Книгу оставила она?