– Ты пьян или ранен? – уточнила Кидан, забыв про телефон.
Он прищурился, разглядывая ее в ярком свете, и улыбнулся. С поразительной быстротой потянулся к ней и усадил к себе на колени – они оказались лицом к лицу. Кидан сглотнула и оперлась на его широкую грудь. Утреннее солнце из панорамного окна играло на их коже, переливаясь золотом.
– Тадж и остальные вчера утащили меня праздновать, – выдохнул он, и Кидан ощутила аромат кислых фруктов. – Боюсь, тысячелетнее вино могло оказаться отравлено.
После нескольких десятилетий уединения в доме Адане, одиноких обедов и посиделок с предметами он это больше чем заслужил.
Кидан улыбнулась и провела пальцем по его лбу.
– Ты не похож на короля.
– Тем лучше, ведь я император. Они завоевывают гораздо больше, чем короли.
Она игриво подняла бровь.
– Чего-то не хватает.
Кидан сунула руку под рубашку и расстегнула ожерелье. Она не снимала его с того дня, как Сузеньос позволил ей приковать себя в винном погребе. При виде ее обнаженной плоти зрачки дранаика загорелись красным, согревая ей сердце. Но Кидан заставила себя сосредоточиться. Застегнула ожерелье и опустила на его голову. Солнечный свет озарил рубиновые кресты над его темными бровями, приоткрытыми губами и покрасневшими глазами.
– Хм, – промычала она.
Он улыбнулся, тоже восхищенно любуясь ею.
– Ты знаешь, что ты – живая поэзия?
– Поэзия? – Она рассмеялась. – Пьяное откровение?
Он удержал ее взгляд, медленно и ровно. У Кидан екнуло сердце.
– Нежная, изысканная красота, что проникает вглубь сердца и захватывает разум.
Кидан прижалась лбом к его лбу, рассматривая губы. Поцелуи опасны? Плевать. Сейчас ей все равно. Она осторожно сократила расстояние – их губы на мгновение соприкоснулись.
– Кидан, – предупредил Сузеньос. – Давай не будем испытывать мой самоконтроль.
Она определенно хотела его испытать.
И испытала бы, если бы где-то на краю сознания не маячил Укслей. Дом. Джи Кей. Последний урок по овладению законом дома. Вздохнув, она слезла с его колен и протянула телефон.
Сузеньос поморщился, увидев сообщение о голосовании Луросов. И быстро сделался серьезным.
– Значит, остается Умил. Остальные проголосовали.
После Умилов настает ее очередь голосовать.
Кидан медленно кивнула.
– Я хочу использовать воссоздание, когда вернусь. Я должна понять, чего хотела мать, унаследовать ее культуру любым путем. Если Юсеф проголосует против нас, мы потеряем дом Адане вместе с маской. У нас мало времени.
Он нахмурился, утратив прежнюю безмятежность. Кидан уже скучала по покою, обретенному ими столь ненадолго.
– Отправляемся немедленно.