– Мне нравится быть человеком.
Кидан даже не осознавала всей правдивости этих слов, пока они не вырвались из ее уст. Она прищурилась от внезапного откровения. Кидан боялась, что живущая в ней жажда власти уничтожит ее суть – словно предмет, который можно разбить и сделать еще прочнее. И она чувствовала себя храброй, приняв решение не разбиваться.
Ей вспомнилось предсказание Джи Кея о ее смерти.Двадцать один. Но Кидан не испугалась. Она уже назначала срок собственной смерти и пережила его.
Сузеньос наигранно вздохнул, откинувшись на спинку кресла.
– Я покорю тебя.
– Можешь попробовать.
Она улыбнулась, уткнулась ему в шею и лизнула кадык. Сузеньос вздрогнул.
В тот вечер, прежде чем дом покрыл ее черной гнилью, они стали так близки… Она потянулась к его штанам, но Сузеньос остановил ее.
– Подобная близость между нами невозможна. – В его голосе слышалось искреннее сожаление. – Я не могу потерять контроль.
Кидан почти забыла. Она подумала о доме Адане. О похитивших его бессмертие комнатах – как она их проклинала. Кто бы мог подумать, что в этом таилось благословение. Они оба были людьми. Свободными. А теперь единственное место, где они могли по-настоящему воссоединиться, потеряно.
– О чем ты думаешь? – спросил он, убирая с ее лица брейды.
– Что нам не следовало останавливаться, когда мы были в моей комнате.
Глаза Кидан слегка расширились от собственного признания.
В зрачках Сузеньоса мелькнуло искреннее удивление.
Он хищно ухмыльнулся.
– Боюсь, у тебя не было выбора, дорогая. Ты умирала.
В Кидан проснулось искреннее негодование. Как жестоко – когда она наконец захотела быть с ним, то не смогла.
– Я больше не хочу говорить, – пробормотала она.
– Продолжай рассказывать о своих желаниях. Не останавливайся.
В его голосе появилась настойчивость, в глазах – блеск. Будто ее слова не просто имели для него значение, а воздействовали, как артефакт. Это придало Кидан смелости. Позволило словам литься без страха.
Она подалась вперед, покачивая бедрами, наслаждаясь его сдавленным выдохом.
– Я хочу тебя, – Кидан произнесла три слова, которые он всегда хотел услышать. Она наклонилась к уху Сузеньоса, и ее голос был полон греха. – Но ты должен перестать дразнить меня. Мой самоконтроль не столь хорош, как ты думаешь. Возможно, мой голод даже сильнее твоего.
Сузеньос издал сдавленный стон, пронзивший ее восхитительной энергией. Кидан откинулась назад, ее глаза победоносно горели.
Она попыталась уйти, но он остановил ее.
– Кажется, ты не поняла. Это я не могу позволить себе беспечность. Но ты? Ты можешь получать любое удовольствие. Все удовольствие. Особенно после твоего последнего комментария.