Сузеньос чувствовал вены, все три, две из которых сходились в одну – и чем дольше он стоял неподвижно, тем быстрее бежала кровь. Его губы путешествовали по ее шее. Не укус, а почти поцелуй. Он вдохнул ее.
Пальцы Кидан сжались на его руках – достаточно сильно, чтобы ущипнуть кожу.
– Ну давай уже.
В словах тоже слышался голод.
Он улыбнулся.
– Тебе это не нравится, верно, птичка?
Сузеньос продолжал прижиматься губами к ее коже. Возможно, она победила в игре за дом, но он не позволит ей командовать своим естеством.
Он переключился на ее длинные косы в своей руке. Словно ветви деревьев в Фарахе, мерцающие на солнце. Вокруг шелестели листья – заросли отгораживали их от мира.
– Скажи, что мне сделать? – прошептал он ей на ухо. – Поцеловать тебя?
Он вспомнил, как нежно и жадно она прижала его голову к своему плечу в День Коссии. Он оказался бессилен, полностью отдавшись власти происходящего и ее тела, достойного преклонения. А потом она произнесла те проклятые слова. С такой сладкой невинностью попросила его напиться.
Он попытался утолить терзавшую клыки жажду, лениво целуя ее шею, нежно царапая зубами мочку уха.
Он не станет пить… покаона не захочет.
– Мы уже это проходили. Скажи, где ты хочешь мои губы.
У Кидан вырвался сдавленный стон, и Сузеньоса наполнило наслаждение. Она не признавалась. Даже в День Коссии ему пришлось выдавливать из нее три эти прекрасных слова. Поэтому он удивился, когда их щеки соприкоснулись, и она запечатлела гневные, пылкие поцелуи – скорее зубами, чем губами – вдоль линии его подбородка. Кидан придвинулась ближе, и они оказались вплотную друг к другу. Сузеньос растворился в пылком мгновении, скользя рукой по ее талии, бедрам и ягодицам. Он любил ее такую – смелую и бесстрашную. Любил, когда она просто брала желаемое.
Ее настойчивость взволновала его, заставив на мгновение замереть.
Кидан тоже застыла. К ним подкралась жестокая, стремительная реальность.
Голос Кидан прозвучал гневно.
– Я же сказала, давай уже.
Сузеньос чуть не расхохотался.
– Теперь я виноват, что ты хочешь меня поцеловать?
Она медленно отстранилась – щеки раскраснелись, взгляд затуманился.
– Этого больше не повторится.
– Если желаешь поцелуя – просто попроси, хотя я откажу.
Она слегка приоткрыла рот, и он самодовольно ухмыльнулся. Освободившись из его хватки, Кидан быстро застегнула воротник.
– Потому что это станет последним, что я сделаю в жизни?
– Да, – ответил он, наслаждаясь неровным ритмом ее сердца.
Она явно злилась, но любопытство одержало верх.
– Почему?
– Потому что, когда вампир целует человека, его потом часто приходится хоронить.