– Только триста. Не больше, – отрезала она.
Сузеньос хотел выбрать всех. Садовника, которого каждый день встречал в юности по дороге на уроки чтения, друзей и их семьи, смотрителя своих львов, своего друга Самсона. Почему не спасти от смерти их всех?
Этот список истязал его. Когда Лусидио уничтожил его людей – убил окончательно.
Он добрался до своих покоев и замер.
Дверь приоткрыта.
Пространство было общим, но все равно считалось невежливым врываться без приглашения на занятую территорию. Сузеньос медленно вошел. Отчасти надеялся, что это мерзкий дранаик из Дома Мэкэри с собрания. Явился закончить начатое.
Даже закон Укслея не накажет его, если на него нападут первыми.
И поскольку день действительно выдался адский, ангелы наконец решили ему улыбнуться. Это оказался не дранаик Мэкэри. На сером диване, подперев металлической рукой подбородок, сидел Самсон Узурпатор.
– Значит, профессор Андреас уже обучил тебя, когда кусать, а когда лаять, – сказал Сузеньос, прислушиваясь, нет ли рядом Арин или Уорда.
Никого не было.
– Вот… – с отвращением бросил Самсон. – Вот где ты решил спрятаться. В месте с бессмысленными законами и ограничениями, которые делают из нас псов.
– В Укслее есть ограничения, но есть и польза. Но вряд ли ты так пристально смотришь на меня поэтому.
Самсон зарычал.
– Ты нас бросил.
Да. Шестьдесят лет назад он оставил Самсона и свой народ в пыточных камерах Лусидио. И уже и не ждал, что когда-нибудь его настигнет расплата.
– У меня не было иного выбора, – холодно и ровно отрезал Сузеньос, давно выучив ответ.
Самсон вскочил со стула, бросился к нему и занес металлический кулак со всей вампирской силой. Сузеньос не уклонился. Он встретил удар прямо. Череп зазвенел, когда его отбросило на стол, а затем – на стену. Невыносимая боль – но он наслаждался ею, позволяя жечь и согревать лицо. Скоро она утихнет. В этом прелесть бессмертия. Он способен выдержать тысячу ударов и выжить. Пусть Самсон увидит: его нелегко сломать.
Ему и самому не помешает об этом вспомнить.
С рассеченной кожи на рубашку закапала кровь, и Сузеньос нахмурился. Еще одна заказанная у Деларусов рубашка безвозвратно испорчена. Он не против крови, но она портит столь прекрасные наряды!
Сузеньос нащупал языком серебряный гвоздь, пронзавший небо. Желание вонзить его в грудь Самсона было почти невыносимым. Но придется сохранять ублюдку жизнь, пока не удастся захватить мечи.
Самсон исчез.
У Сузеньоса перед глазами блеснул металл. Он оттолкнулся от стены, схватил руку в металлической перчатке, летевшую ему в лицо, и с силой ударил Самсона об стену, наслаждаясь его стоном.