Эта сцена напомнила Сузеньосу о первом столкновении их троих с Арин. Тогда они были людьми. Проиграли всухую, но Арин оценила их храбрость и сохранила жизнь. В этом вся Арин. Она уважает жертвенность и верность – поэтому проступок Сузеньос непростителен.
Следом за ней вошли два вампира.
Сузеньос удивленно поднял подбородок. Бирук и Хенок. Они водили в его компанию гурманов. Ненасытные. Жаждущие попробовать все и вся. Идеально.
Первым вошел Хенок, высокий и долговязый. Сузеньос внезапно вспомнил парочку при своем дворе – как они воровали тарелки жареного мяса со стола его отца и их пороли плетками из львиных шкур.
Несмотря на боль во всем теле, Сузеньос улыбнулся.
У обоих отвисли челюсти.
– Й-Йос? – Бирук, казалось, не верил своим глазам. – Арин сказала, что ты жив, но…
– Бирук, – резко бросил Хенок, отступая назад и оценивающе глядя на Таджа и Инико. – Не говори с ним.
Хенок снял серебряную серьгу в форме кинжала и быстро порезал себе язык. Инико отреагировала мгновенно: выхватила обоюдоострый нож и пустила себе кровь, приложив его к предплечью.
Сузеньоса пронзила резкая боль, но он не обращал внимания.
Вместо этого он обрушил гнев на Арин, которая отслеживала его каждое движение. Это еще одно испытание. Она демонстрировала ему, что он сделал со своим народом. Настроил их друг против друга.
– Инико, – сказал Сузеньос.
Она опустила оружие.
– Мы пришли не сражаться, – напомнил Сузеньос.
В вопросительных взглядах читалось недоумение.
– Я думал, вы мертвы, – сказал Сузеньос. – Мы искали вас… потом.
– Мы жалели, что не умерли. – Было непривычно слышать мрачный тон Хенока. Прошедшие шестьдесят лет погасили в нем игривую легкость.
– Ты обещал, что мы захватим мир. – Голос Бирука стал тише, лицо постоянно выдавало все его чувства.
От очевидной боли Сузеньос почувствовал себя виноватым и отвел взгляд. Тадж и Инико уставились в пол.
– И мы сделаем это, – серьезно сказал Сузеньос. – Я выполню обещание. Уничтожу Лусидио.
Арин смотрела настороженно; Сузеньос провел с ней два столетия, но так и не смог понять, какую игру она затеяла.
– Зачем мы здесь? – спросила Арин.
– Мы принесли вам кровь, – сказал Тадж, кивнув головой.
В глазах Бирука вспыхнула искра, мгновенно окрасив их в красный цвет.
У Нефрази было четыре актора: семидесятилетний мужчина из умирающего дома Абеля, беглые муж и жена из домов Луросов и Сада и студент из дома Чамо, сбежавший от Лусидио.
Они принимали по паре капель от доступных акторов, надеясь найти еще. И это была пытка.
Он знал: самые голодные из его людей, Бирук и Хенок, страдают сильнее всех. Даже будучи человеческими детьми, они съедали на двоих целую овцу с почти ужасающим аппетитом.