– В этой комнате. Сейчас. Но снаружи – будешь злиться. Часто.
Она слегка опустила взгляд.
Он приподнял ее за подбородок и с нежностью заглянул в глаза.
– Я не хочу, чтобы нами управляла твоя кровь. Не хочу преданности поневоле. – Он провел пальцем по ее верхней губе. – Я хочу, чтобы ты приходила и уходила, когда пожелаешь. И того же – для себя. Или мы возненавидим друг друга,yené Кидан.
Ей нравилось, когда он произносил ее имя, но не сейчас. Он выглядел слишком несчастным.
– Нет.
Она хотела убедить его, что все будет хорошо. Пока они здесь, в чулане для метел, у них все будет хорошо.
– Эта клятва… Как бы я ни жаждал твоей крови, мне важнее свобода.
Он говорит о клятве Матира и Роаны? Если он больше не хочет играть эти роли, то и не нужно.
Ее ресницы взлетели вверх.
– Ты свободен, Йос.
– Нет, – прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу.
Он снова помрачнел, и ей это не понравилось. Неужели он больше не хочет быть ее компаньоном? Но они подходят друг другу, словно Луна и Земля, которые вращаются среди пылающих звезд.
– Я раб многих вещей, – признался Сузеньос, и свет в его взгляде погас.
Энергия комнаты дрогнула и рассеялась. Их взгляды метнулись к дверной щели, и внутрь хлынула синяя океанская волна.
Кидан уклонилась от нее и бросилась к Сузеньосу, желая коснуться его губ и прогнать холод.
Но Сузеньос отстранился, и его улыбка больше не была широкой. Прежде чем Кидан успела что-то сказать, он вскочил на ноги.
– Не… – Она осеклась, смущенная слабостью в собственном голосе.
«Не уходи», – хотела сказать она.
На лице у Сузеньоса появилось отстраненное выражение и, возможно, жалость.
– Приводить тебя сюда – эгоистично с моей стороны. Следовало отправить тебя одну.
Ее охватило холодное разочарование. Кидан уставилась себе под ноги. Она не хотела смотреть ему вслед. Через мгновение за ним закрылась дверь.
Уходя, он забрал весь свет, до последнего светлячка. Кидан поджала колени и опустила на них подбородок – печаль и гнев закружились в ней маленьким торнадо.
Эгоистично – показывать ей столь запретные вещи, а потом лишать их.
Она его ненавидела. В тот же миг комнату охватил такой жар, что в жилах вскипела кровь. Кидан едва дышала.
Нет, она хотела его возвращения. Воздух сгустился от страсти и тумана, ревущее пламя превратилось в сладкий кумар.
Даже если он это сделает, она навсегда останется позади. Комната растаяла, окутывая ее мокрым цементом, холодным и бесконечным.
Ее пальцы вцепились в косы. Заболела голова – давление нарастало прямо за глазами. Кидан не могла выносить шум этого дома, гудение всех эмоций.