Юсеф снова начал рисовать левой рукой. Каждый раз, когда линия получалась слишком широкой или не изгибалась так, как ему хотелось, на его лице появлялась гримаса разочарования, но с ним занимался Омар. И хотя он всегда возвращался из тюрьмы с улыбкой, его лицо преображалось всякий раз, когда он брал в руки карандаш. Его банка от Слен, предназначенная для «деструктивно-креативной чуши», наполнялась уже во второй раз.
К сожалению, у Кидан тоже появилась своя банка с надписью «Разговоры о Джун».
Кидан не обрадовалась, получив ее от Слен и Юсефа. Она не так уж много говорила о Джун. Но предательская банка продолжала наполняться, пока Кидан не замолчала, уставившись на проклятую стекляшку.
Она немного одержима? Возможно. Но у нее есть на это право.
Слен почти улыбнулась, словно услышав ее внутренний монолог.
– Просто подумай, сколько бы ты всего переделала, если бы перестала на ней циклиться.
Телефон завибрировал, и Кидан поморщилась, вспомнив про очередное сообщение от суда мот зебейя. Но… Четверг завтра. И голосовать будет дом Слен. А значит, сообщение будет иным.
Это были новости Укслея: заголовок об убийстве. Кидан так долго пялилась в экран, что Юсеф прочитал текст через ее плечо.
– Что, Тезу Аджтаф мертв? – Он чуть не подавился семечками.
Это было настоящее имя отца Рамин. Из-за множества жен его прозвали Тесасусом, в честь короля XVII века. А теперь… он мертв.
Слен схватила телефон и прочитала продолжение.
– Там говорится, в его смерти подозревают Самсона. Он арестован, ждет предъявления обвинений.
Сузеньос сдержал слово. Кидан чуть не запрыгала от радости. Самсона больше нет, как и лидера «Тринадцатых». Она начала улыбаться, но серьезное выражение лица Слен вынудило ее спросить:
– Что такое?
– Вам не следовало этого делать.
– Аджтаф – лидер «Тринадцатых».
– Откуда ты знаешь?
Ее реакция застала Кидан врасплох. Она не понимала, что расстроило Слен – что ее не посвятили в план или что пострадали «Тринадцатые». Кидан прищурилась.
– В смысле? Тэмол в коме, и его отец взял управление на себя.
Слен покачала головой.
– Неважно. Мы опаздываем на урок.
Кидан нахмурилась, но все равно поднялась на ноги.
Юсеф шел между ними на тропинке к Башням Арата, рассеивая неловкое напряжение.
– Как дела с наследованием? – спросил он у Слен.
– У нас с отцом есть какое-то различие. Только я не знаю, какое.
Жестокость, подумала Кидан, но промолчала. Она еще надеялась, что Слен решится разрушить.
– У нас одинаковые язык и вера, но ценности определить сложно. – В голосе Слен прозвучало раздражение. – Дранактия мне нравилась больше.