– Тут ты прав, Всеотец, в таком вызове нет чести, – с досадой в голосе произнес Ньёрд. – Пожалуй, справедливо, что фюльгья этого берсерка будет вечно страдать в Змеином Чертоге. Но и ты должен признать, что Великое Испытание Лагерты еще не закончено. Она не дошла до края Сетей Судьбы, которые специально для нее сплели норны. Сегодняшний хольмганг, конечно, приблизил ее к этому краю, но явно недостаточно для того, чтобы признать твою победу в нашем споре.
– А тут прав ты, Ньёрд, – произнес О́дин. – Что ж, будем наблюдать дальше, как Лагерта справляется со своим Испытанием.
…Голоса богов отдалялись. Да и мир вокруг стал расплывчатым, нечетким, словно я просыпа́лась после недолгого, но очень яркого сна. И лишь тепло маленького тельца, которое прижимали к себе мои лапы, оставалось все таким же реальным до самого последнего мгновения…
А потом я осознала, что стою на снегу, мои меч и щит валяются возле моих ног, а впереди лицом вниз неподвижно лежит громадное тело Гуннара. И еще чуть дальше я увидела строй викингов Каттегата, которые, опустив оружие, смотрели на меня с мистическим ужасом.
– Вёльва, – наконец выговорил один из них. – Клянусь Асгардом, эта ведьма вырвала фюльгья из тела Гуннара!
– Так и есть! – подхватил второй. – Он бросился на нее – и вдруг упал, словно сам О́дин пронзил его сердце своим копьем!
Позади меня раздался скрип снега, приминаемого подошвами.
Мудрый Фроуд, с которым я познакомилась на осенней ярмарке в Каттегате, подошел и встал рядом со мной. Годы согнули его, лишили зрения, но пощадили мощный голос, однажды услышав который забыть было уже непросто.
– Вы смотрели на этот хольмганг своими глазами, – громко проговорил старик. – Я же видел его зрением, которое недоступно людям. Этот бой судили боги, и они отдали победу Лагерте.
Фроуд возвысил голос.
– Найдется ли среди вас тот, кто посмеет оспорить решение Всеотца О́дина и бога морей Ньёрда?
Воины Каттегата в замешательстве начали переглядываться.
– Никто не рискнет пойти против воли богов, – наконец проговорил кто-то из них. – Но что теперь делать нам, Фроуд?
– Это решит победительница хольмганга, – произнес слепой старец.
Но мне сейчас не хотелось ничего решать.
Я стояла, опустив голову, и думала, выживет ли после страшного удара Гуннара мой ребенок, спасший мою жизнь…
Я стояла и думала, не в силах пошевелиться и оторвать свой остановившийся взгляд от капель крови, которые, вытекая из рваной раны на моей ладони, срывались с пальцев и, падая вниз, алыми кляксами растекалась по валяющемуся на снегу белому щиту…