Я послушно свернул. Казалось, коридор тянулся бесконечным бетонным тоннелем. Лампы дневного света слепили, отражались от белых стен. Ещё одна дверь — и мы пошли мимо камер. Я не смотрел в окошки, но краем глаза улавливал движение: заключённые сидели, скорчившись в углах, некоторые держались за животы, другие лежали на полу. Ещё я отметил, что в коридорах нет надзирателей. Куда все подевались? Но на размышления не было времени — мы двигались дальше.
Мы прошли мимо моей камеры и камеры Девятого. Я краем глаза успел заметить, что дверь приоткрыта, внутри пусто. Не успел я обдумать эту мысль как сзади раздался голос — резкий, удивлённый, с хрипотцой:— Эвелин, куда это вы?
Я обернулся. Позади нас стоял невысокий мужчина в белом халате. Его глаза округлились, пальцы сжались на планшете, который он держал в руках; я увидел, как он переводит взгляд с меня на Эвелин, потом обратно, пытаясь сложить картину.
Похоже, надо ускоряться. Я схватил Эвелин за руку в тот момент, когда дверь в следующий отсек открылась, резко потянул за собой. Краем глаза успел заметить, как Игорь рванул к нам, но дверь уже закрылась, отрезая его крик.
Мы оказались в узком проходе — лестница уходила вниз, крутая, каменная, слабо освещённая красными аварийными лампами. Где-то далеко, над нами, загудели сирены.
Мы побежали. Каменные ступени мелькали под ногами, сердце стучало в такт шагам. В крови забурлил адреналин, заставляя ускорить темп. Я крепко сжимал ладонь Эвелин, в твёрдой уверенности, что теперь мы по одну сторону баррикад.
***
Эвелин
Я бежала, сжимая руку Яна, и чувствовала, как его пальцы — теплые, сильные — отвечают на мое пожатие. Странно: я боялась, что он вырвется, откажется следовать за мной. Но он бежал рядом, и это придавало сил, хотя внутри всё сжималось от страха, что мы не успеем.
Когда мы добежали до низа, где стоял мой флайджет, я услышала, как где-то над нами лязгнула металлическая дверь. Как жаль, что мы не можем им воспользоваться — было бы намного проще. Но метка в боку Яна мешала, а времени ее устранить не было.
Мы остановились, когда перед нами выросла массивная гермодверь, встроенная в каменную кладку. Ржавая, с облупившейся краской, с тусклым сенсорным экраном, на котором мигал красный индикатор: «Доступ заблокирован».
Я набрала последовательность, которую помнила из архива: 018344. Сенсор пискнул, зелёный индикатор загорелся, и дверь с тяжёлым скрежетом начала отъезжать в сторону.— Заходим, — я шагнула внутрь, утягивая Яна за собой. Дверь с тихим шипением закрылась.— Она их остановит, — я кивнула на дверь. — Но ненадолго. Все данные доступны для любого надзирателя Спарты.