— Ян, — она повысила голос ровно настолько, чтобы в нем прорезались командные нотки. — Я сказала — выходи.
Я встал. Шагнул за порог.
Эвелин шла впереди, не оборачиваясь, а позади нас два солдата в шлемах. Интересно какие байки им внушают в рамках Беркута?
Прошли по коридору, повернули направо, остановились перед массивной металлической дверью. Сбоку — сенсорная панель и алый индикатор. Дверь перед нами отъехала в сторону.
— Заходи, — сказала Эвелин, пропуская меня вперёд.
Я шагнул внутрь — и замер.
Лаборатория. Белые стены, белый пол, белый потолок. Стерильно, пугающе чисто. Посередине — массивный стол из нержавеющей стали, операционный. Вокруг него — мониторы, датчики, шланги, какие-то приборы, назначения которых я не мог угадать.
Вдоль стен — стеллажи с пробирками, колбами, контейнерами.
— Садись, — Эвелин кивнула на стул у стены — обычный, на первый взгляд, но с ремнями на подлокотниках.
Я сел.
— Будешь сопротивляться? — спросила она, смотря на визор. В нем отображалась камера этого помещения, она была размещена так что было видно только место где я сижу. А также был выведен второй экран на нем значилась информация о профиле Михаила Белевский. Данные здоровья, уровень сигнала джабона. Эвелин смотрела на него, не на меня.
— Смысл? Что дальше, Эвелин?
Эвелин медленно повернулась. В её руке был шприц.
— Первое, — сказала она ровно, — я возьму у тебя кровь. Стандартный анализ. Ничего страшного. — Воду в последний час пил?
Я отрицательно покачал головой.
— Хорошо.
Эвелин вроде и говорила как обычно командным голосом, но почему-то ощущалось это сейчас по-другому. Казалось, что она вообще не на мне сосредоточена.
Она подошла ближе, наклонилась, ища вену на моей руке.
— А потом? — спросил я.
Она ввела иглу — ловко, почти без боли. Темная кровь потекла в пробирку.
— Потом, — она говорила, не глядя на меня, — я подключу тебя к датчикам. Буду снимать показатели. У тебя возьмут образцы тканей.
— Образцы? — переспросил я.
— Кожу. Мышцы. Костный мозг. Под местной анестезией. Ты почти ничего не почувствуешь.
Я сжал кулаки.Она закончила с кровью, поставила пробирку в штатив. Отошла к столу, взяла другой шприц. Посмотрела мне в глаза. В её взгляде — на секунду — промелькнуло что-то, совсем неясное мне.
Снова взглянула на визор. Что она там хотела увидеть? Данные здоровья Михаила менялись не значительно. Единственное геолокация изменилась.
Эвелин подошла ко мне, и ввела какое-то вещество в вену.
Встала и снова взглянула на визор. Я тоже посмотрел туда. Иконка связи стала перечеркнутой.
Тогда Эвелин подошла к визор и выключила камеру и звук.