Она молчала. Только губы её дрогнули.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я... я сломана. Ты можешь найти кого-то целого. Кто сможет родить тебе детей. Кто не будет...
— Замолчи, — оборвал я, и в голосе моём прозвучал рык — звериный, низкий. Я не сдержался.
Она замолчала. Удивлённо, испуганно.
— Ты не сломана, — сказал я, заглядывая в её глаза. — Ты — самая целая из всех, кого я знаю. Ты выжила в аду. Ты сохранила сердце, когда тебя учили быть бездушной. И ты говоришь мне, что ты сломана?
Я отпустил её руки и медленно, очень медленно, коснулся пальцами её лица. Провёл по щеке — скулы, смахнул слезу, которая всё-таки скатилась.
— У меня есть одна пара, — сказал я тихо. — Я буду с тобой. В горе и в радости. В болезни и в здравии. Я не знаю, где я это слышал — может, в старых фильмах, — но это правда. Я выбираю тебя. Не твоё тело. Не твои возможности. Твою душу. Клянусь тебе в этом.
Клятва сама собой сорвалась с губ — и я почувствовал, как по рукам пробежало тепло. Чувство, будто кто-то провёл по коже ладонями, нагретыми у костра. Я опустил взгляд — и замер.
От запястий до самых пальцев по коже побежали золотые линии. Они переплетались, изгибались, расцветали — листья, стебли, нежные бутоны розовых цветов, — и всё это горело изнутри мягким, живым светом. Рисунок двигался, дышал, прежде чем начать темнеть. Золото угасало, превращаясь в глубокий, почти чёрный узор. Только розовые бутоны цветов не изменили своего цвета. Мне казалось, что они должны были раскрыться, но они остались бутонами.
Я поднял глаза. Эвелин смотрела на мои руки. Её лицо — бледное, осунувшееся — выражало изумление. Но вопросов она так и не задала.
Я вопросительно перевёл взгляд на Сибил — почему-то мне казалось, что она сможет ответить на мой невысказанный вопрос. Она сидела за столом и медленно пила чай.
— Почему бы и нет, — произнесла ведьма, не спеша ставя кружку на стол. — Клятва может быть и односторонней. Луноликая её приняла, результат у тебя на руках. Произнесёт ли Эвелин свою клятву — это её дело. Может быть, и нет.
Я кивнул, посмотрел на Эвелин. Она молчала, хотя я видел, что вопросы у неё были. Её отстранённость меня пугала, но давить я не хотел. Придёт время — она спросит, а я расскажу.
Я снова перевёл взгляд на ведьму.
— Сибил, может быть, у тебя есть одежда для Эвелин? Её костюм испорчен, да и не натянуть мне его на раны.
Старуха кивнула, всё так же медленно отпивая чай из кружки, махнула рукой в сторону старого платяного шкафа.
— Там есть шерстяные юбки и кофты, — сказала она. — Выбери, что понравится. Кофту лучше бери на пуговицах — так проще будет застегнуть, чтобы не тревожить раны.