— Что сделать? — переспросил он.
— Перетянуть ногу! Кровь остановить! — Я тряхнул головой, указывая на пятно. — Бери любую тряпку, ремень, что найдешь! Быстро!
Девятый замешкался всего на секунду, а потом я услышал, как он рвет что-то. Он перегнулся через спинку кресла Эвелин. Она слабо застонала.
Я не мог отвлечься — штурвал требовал постоянного внимания, снегопад усиливался, видимость упала до нескольких десятков метров. Но я слышал, как Девятый чертыхается, как он накладывает импровизированный жгут, как затягивает его с такой силой, что даже мне стало больно.
— Готово! — выдохнул он. — Кровь почти остановилась. Но ей нужен врач. И чем раньше — тем лучше.
— Эвелин, — позвал я снова. — Ты слышишь меня? Держись. Куда нам лететь? Где мы можем найти помощь?
— Каир… — прошептала она. — Лети к Каиру.
— Где он? — спросил я, уже готовясь изменить курс.
— Станция метро… “Двигатель революции”… — Она говорила с трудом, каждое слово давалось ей с болью. — Он там… я предупрежу его… — Её рука дрогнула, коснулась джабона. — Координаты… я скинула тебе…
На навигаторе вертолета отобразились данные.
— Эвелин, — начал я, поворачивая голову к ней, — но это же…
Она не ответила. Её голова безвольно откинулась на спинку кресла.
— Эвелин! — крикнул я. — Эй, очнись!
Тишина. Только гул двигателей и свист ветра.
— Она потеряла сознание, — констатировал Девятый, и голос его дрогнул. — Ян, ей срочно нужна помощь. Если мы не приземлимся в ближайший час…
— Я знаю, — оборвал я. — Заткнись и держись.
Я резко развернул вертолет, закладывая крутой вираж, до “Двигателя революции”, судя по координатам, было около полутора часов лету. Если не сбавлять скорость. Если повезет с погодой. Если двигатель не заглохнет. Я сжал челюсть так, что заныли зубы. Я не знал этого Каира. Понятия не имел, кто он такой и на что способен. Но Эвелин доверяла ему — и этого было достаточно. Спасет ее, а дальше разберемся.
— Девятый, — сказал я, не оборачиваясь, — следи за ее дыханием. Если остановится — сразу говори.
— Понял, — ответил он, и я услышал, как он снова завозился за моей спиной.
Я смотрел вперед, в белую мглу, и чувствовал, как внутри поднимается холодная, тягучая ярость. Ярость на себя, на ситуацию, на этот проклятый мир, который никак не давал нам покоя. Но главное — ярость на страх. Потому что страх сейчас был моим главным врагом. Он затуманивал разум. “Полтора часа, — повторял я про себя как мантру. — Полтора часа, и мы там. Там будет Каир. Он поможет. Она выживет. Я не дам ей умереть. Не после всего”.
Я покосился на нее. Ее рука безжизненно свисала с подлокотника. Я потянулся и сжал ее пальцы. Холодные. Слишком холодные.