— Ян, — обратился ко мне Дэм. Он стоял у стола, держа в руках планшет. — Это Анна. Она справится. Позже, как придешь в себя, нам нужно многое обсудить, — продолжил Дэм. Он положил планшет на стол. — Здесь вся информация по спасенным воинам, я оставлю его тебе.
Я кивнул, а друг покинул помещение.
Сидя на кушетке, мы с Девятым наблюдали за действиями Анны. Она подошла к шкафу, который я сначала принял за книжный, и открыла его. Внутри оказалось медицинское оборудование: стерильные упаковки с инструментами, ампулы, контейнеры с маркировкой. Рядом стоял небольшой холодильник, она извлекла из него два пакета с темной жидкостью.
Я потянулся за планшетом, который оставил Дэмиан.
— Нужно узнать, какая группа крови у Эвелин, — произнес вслух.
— Не нужно, — раздался голос Анны. — Я знаю ее группу. Первая отрицательная. Она у меня есть.
Я поднял голову. Она стояла у кушетки и сосредоточено устанавливала пакет с тёмно-красной жидкостью. Установила еще один катетер в другую руку Эвелин и начала вливать кровь.
— Откуда вы знаете? — спросил я, хотя внутри уже начинала складываться картина.
Она не ответила. Только покачала головой и вернулась к работе. Установила на Эвелин датчики. Взяла планшет со стола и посмотрела на данные. Поджала губы, вернулась к ране на бедре.
— Надо ее зашить, а потом уже вколю наноботов.
К кушетки она придвинула небольшой столик, развернула стерильную упаковку с хирургическими инструментами, надела перчатки.
— Она не проснется, — пояснила Анна, перехватив мой взгляд. — Я дала мягкое снотворное и обезболивающее в капельницу. Она будет спать еще несколько часов. Но сейчас нужно обработать раны, пока она не чувствует боли.
Она промыла рану антисептиком, начала зашивать — стежок за стежком, соединяя края раны ровной линией. Пока женщина работала, я продолжал ее рассматривать. Уголки губ. Линия скул. То, как она сосредоточена — те же жесты, что и у Эвелин.
— Вы Анна. Мать Эвелин.
Она замерла на секунду. Выпрямилась, перевела на меня взгляд, и в этих серых глазах я увидел все: боль, вину, надежду и что-то еще — то, чему я не мог найти названия.
— Да, — сказала она тихо. — Я её мать. И я не видела ее семь лет. — она снова вернулась к ране. — Сначала закончу обработку, — сказала она тверже. — Потом поговорим. Но сначала — она.
Она закончила с бедром, перешла к голени. Те же движения — промывание, обработка, швы.
— Готово, — наконец сказала Анна, убирая инструменты. — Теперь раны на руках. Сквозные, небольшие и кости не задеты. Их просто обработаю и перевяжу.
Она взяла новую упаковку бинта, аккуратно обработала края ран на левой руке Эвелин.