– Ты говоришь о нашем ребенке, – решилась она осадить его.
– Нет. – Голос мужа стал тихим, почти нежным, отчего женщине стало не по себе. – Я говорю о биоматериале, который подлежит утилизации. Завтра поедешь в клинику. Я позабочусь, чтобы подготовили все необходимое для твоей операции.
Она покачала головой:
– Нет. Я отказываюсь.
– Ты не поняла, – он шагнул к ней, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Это не твой выбор. Ты контейнер, а контейнеры не решают. – Он повернул ее голову. – Смотри сюда на данные своего ребёнка. IQ, выносливость, физические параметры, всё это… – мужчина не закончил, оборвав себя на полуслове.
Читая отчет, он хмурился все сильнее. Его глаза сузились, когда взгляд уперся в выделенный красным блок.
– Мутация… – прошептал он одними губами, – не может быть.
– Что там? – женщина выглянула из-за его спины, пытаясь разглядеть отчёт. – Какая мутация?
Мужчина молчал. Он подошел ближе к визору, вцепился в край стеклянной панели, и впервые за время их брака его лицо выражало не холодное превосходство, а живое, неподдельное изумление.
– С ним всё… – он запнулся, – не так, как я предполагал.
– Говори! – она почти закричала, прижимая ладони к животу, словно защищая еще не рожденную жизнь.
Мужчина медленно повернулся. В его глазах смешались страх, жадность и что-то похожее на трепет.
– В отчёте написано, – произнес он глухо, – мутация гена, отвечающего за уникальную память. Похоже, твоя дочь выиграла генетическую лотерею. Такие мутации встречаются раз на миллиард, и на данный момент отредактировать их невозможно. С этой конкретной мутацией носитель запоминает информацию мгновенно, с первого взгляда. Абсолютная память. – Он посмотрел ей в глаза. – Идеальное усвоение тактики, карт, языков, боевых искусств. Генетический профиль идеального солдата.
Мужчина шагнул к жене, и теперь в его голосе не было ни отвращения, ни презрения – только лихорадочный, почти безумный азарт:
– Это не просто ребёнок – это готовая боевая единица. Не случайность, а феномен, – благоговейно выпалил он. – Ты родишь этого ребёнка. Я отменяю утилизацию. А потом… мы решим, как использовать такой дар. Заставим работать на нас.
– Использовать? – выдохнула женщина. – Ты говоришь о нём как о вещи.
– Потому что он и есть вещь, – мужчина усмехнулся. – Самая ценная вещь, которая у меня когда-либо была. – Он провел пальцем по визору, – конечно, кое-что придётся подправить. Физические данные, выносливость и силу. Но это мелочи. Я найду способ.
– Но так нельзя! – воскликнула она, но мужчина уже не слушал её, продолжая изучать информацию.