Я перечитала заголовки файлов. “Встреча у дуба — 10.06. Эвелин + неизвестный”. “Разговор о шахматах — 12.06”. “Крыша, закат — 01.07”.
Меня замутило. Он слышал каждое моё “я люблю тебя”. Слышал, как мы целовались, как я смеялась, как обещала вернуться.
“Тварь,” — мысленно произнесла я.
Закрыла поиск. Вышла из системы.
Я откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок.
Метка. Всё упиралось в метку.
Моя память услужливо подсунула информацию, которая однажды мне попалась в закрытых медицинских отчетах. Она вживляется в позвоночник, вплетается в нервные окончания. При попытке вскрытия — смерть. При попытке глушения — сигнал тревоги. Чтобы ее безопасно извлечь ее надо сначала деактивировать. Почему такие жесткие ограничения? Не потому что ли изначально она была создана как отслеживающее устройство? “Метка спасет вам жизнь, если вы попадете в беду,” — писалось в статьях. Очередная ложь. Я поджала губы. И все же кто-то может ее деактивировать? Возможно те кто живут вне Спарты, но пока я их найду…Все это казалось невыполнимым.
В животе громко заурчало, последние дни я почти ничего не ела. Потребности организма следовало удовлетворить. Я поднялась и направилась в столовую на ужин.
Здесь было светло и людно. Длинные столы, пластиковые подносы, запах тушеных овощей и синтетического мяса. Курсанты в серой форме сидели группами по 4-6 человек. Никто не смеялся. Никто не говорил громче шепота. В Граните дисциплина была превыше всего.
Я взяла поднос с едой и направилась к свободному столу в углу. Спиной к стене, лицом к выходу — так учили на тактике. Чтобы видеть всех, кто входит.
Я села, положила руки на колени и уставилась в тарелку.
“Ни с кем не общаться. Он слушает”, — пульсировало в голове.
Но спустя несколько секунд кто-то напротив меня опустился на стул.
Я не подняла головы. Может, просто ошибся местом.
— Привет, — раздался голос. Мужской, молодой, с лёгкой хрипотцой. — Тут не занято?
Я молчала.
— Я так и понял, что нет, — продолжил он без смущения.
Я подняла глаза.
Парень, явно старше меня. Темные волосы, падающие на лоб. Тонкие черты лица. И глаза — черные, с каким-то странным выражением. Не как у остальных. В них было что-то глубокое, казалось, что он знает что-то такое что неизвестно никому. На его плече сидел ворон. Голографический. Птица перебирала крыльями, поворачивала голову, иногда щелкала клювом, но не издавала ни звука.
Я невольно задержала взгляд на полсекунды дольше, чем следовало.
— Нравится? — спросил парень, заметив. — Это мой проект. Он наблюдает за всем и все видит. Может перемещаться на далекие расстояния и передавать информацию.